Не спрашивая разрешения, он бросился к Тане и крепко обнял её за талию, спрятавшись у неё под боком, как будто нашёл свой самый надёжный приют.
– Татьяна Николаевна, – голос Вани был тихим, но в нём звучала надежда. – Вы… ты останешься с нами, правда?
Таня взяла его за руку, прижала к себе, и я видел, как на её лице отразилась тёплая, почти материнская забота.
Она ничего не ответила, но её взгляд, направленный на меня, сказал всё за неё.
Глава 40
Женя.
Я сидел в тишине, смотря на свои руки, сложенные на столе.
Деревянная поверхность под пальцами была гладкой, но сейчас казалась холодной и чужой.
В голове вихрем проносились воспоминания о произошедшем в последние дни.
Решение уже было принято, и я собирался придерживаться его, как бы сложно это ни оказалось.
Таня сидела напротив, её взгляд был полон молчаливой поддержки. Мы не обменивались словами – не было необходимости. Я знал, что она понимает меня без слов.
Катя приехала ровно в назначенное время. Её шаги звучали громко в коридоре, а через мгновение дверь распахнулась, словно она была хозяйкой дома.
Катя зашла с той самоуверенной улыбкой, которая всегда выводила меня из себя, особенно теперь, когда я знал, насколько глубоко она погрязла в своей лжи.
– Ну что, дорогой, – начала она с притворной лёгкостью, снимая пальто и вешая его на спинку стула. – Ты ведь понимаешь, что поступил правильно? Все эти твои… импульсивные решения – это всё эмоции. А семья – это важно. Ты не сможешь заменить меня никем. И никакая… – она посмотрела на Таню с недовольной гримасой, – никакая любовница не станет Ване матерью.
Таня даже не дрогнула. Я бросил на неё короткий взгляд, но её лицо оставалось невозмутимым. Она просто смотрела на Катю, словно на какую-то назойливую муху, которую в любой момент можно прихлопнуть.
Катя тем временем продолжала:
– Я понимаю, что ты злишься. Но мы можем всё исправить. Я прощу тебе всё это… унижение, все твои глупости. Мы ведь семья, Жень. А семья должна быть вместе. – Она говорила с таким самодовольством, будто уже победила.
Я медленно поднялся со стула, облокотился на стол и посмотрел ей прямо в глаза.
– Кать, – начал я спокойно, но твёрдо. – Ты правда думаешь, что после всего, что ты сделала, я захочу что-то исправлять?
Она нахмурилась, её улыбка слегка померкла, но она быстро вернула себе самообладание.
– Жень, ну что за драматизм? – рассмеялась она, но в её голосе звучала нервозность. – Что я сделала? Уехала на время? Это ведь было ради нас. Ради нашей семьи.
