Сейчас они вот здесь…
Курсором Вадим показал на экране ноутбука участок местности, где можно было разглядеть крышу какого-то строения.
— Два километра северо-западнее Эль-Талила, — пояснил он. — Со снайперского поста в приборы наблюдения видно, я поднимался, смотрел.
— Давайте вломим, товарищ подполковник, — оживился Шабалин. — Арта достанет на пределе дальности.
— Вломим, но не артой, — ответил Барченко. — Пошли…
Они вышли из аппаратной и направились к снайперскому посту.
— Вот теперь покажешь, чему тебя учили, — научал по пути начальник разведки.
— Утром на совещании ты получил данные для работы со взаимодействующими силами?
— Да, — кивнул Паша, автоматически доставая из кармана блокнот, в котором были рукой вписаны позывные и остальные условные сигналы боевого управления на этот день.
— Ну, вот и отлично. Покажем духам, что значит «технологическое превосходство».
На снайперском посту в числе прочих приборов находился лазерный прибор разведки и целеуказания, соединенный по закрытому каналу связи с единой системой боевого управления.
Помимо возможности измерять дальность лазерным лучом, прибор был оснащен системой спутникового позиционирования и электронным компасом, что и делало этот прибор важным элементом сетецентрической войны, тактику которой помимо всего прочего, нарабатывала в Сирии российская армия.
Шабалин с минуту рассматривал строение, откуда радиоразведкой была засечена работа вражеской радиостанции. Обычный одноэтажный дом, с трех сторон обнесенный невысокой каменной стеной.
Машин видно не было, или они были уже замаскированы, или стояли, прикрытые от наблюдателя корпусом строения.
Паша нажал на приборе кнопку и тут же в окуляре увидел результат измерения: дальность, направление, свои координаты стояния, координаты стояния цели. Вся информация ушла на ЦБУ, откуда запросили характер цели и подтверждение на удар.
Паша обернулся на Барченко. Тот развел руками, мол, сам начал, сам и заканчивай.
— Цель — одиноко стоящее каменное здание, радом два пикапа с минометами, живая сила до восьми человек.
Удар подтверждаю, — Паша отрезал пути к отступлению. — Ну, с богом!
— А что так мало сказал? — улыбнулся Игорь. — Надо было говорить, что тридцать. У нас сейчас все так делают…
Сарказм был понятен — чем больше скажешь, тем больше уничтоженного врага будет записано в служебно-боевую характеристику, что самым положительным образом должно будет в будущем отразиться на карьере и наградах, но Паша не готов был еще к подобным военным шуткам.
