Дальше знака метров на четыреста… садык сбежал с блок-поста?
— Где? — еще ничего не щелкнуло в голове, никаких сигналов опасности не прозвучало, и Паша совершенно спокойно перевел винтовку влево, чтобы обозреть через ночной прицел указанный Стешиным участок дороги.
На дороге стоял человек, что-то нагружая себе на спину.
— Кто такой?
— Не знаю, — ответил Стешин. — По ночам с того «опорника» к нам не ходят — огонь сразу открывается.
— Кто тогда? Душара? Что-то смелый очень, в одного идти в атаку на нас, — предположил Паша, машинально считая в голове поправки для стрельбы на такую дальность.
— Может, из тех, кто с «опорников» сбежал, прошлой ночью? — тоже начал гадать Денис. — Или да, душара, из тех, кто на «опорники» зашли.
— Товарищ командир, — подал голос один из снайперов. — Там еще один.
— Где, — Шабалин водил винтовкой, осматривая окрестности. — А вон он, вижу, сидит у обочины. Не, не сидит, на четвереньках стоит, что ли…
— Не, мой стоит, — сказал снайпер.
— Трое их? — спросил Стешин, снимая трубку полевого телефона, соединенного с майором Сагитовым, который представлялся почему-то советником, но фактически, как теперь понимал Паша, был не кем иным как комендантом опорного пункта «Элеватор».
— Марат, — Стешин говорил спокойно и даже с насмешкой. — Тут три бренных тела на дороге, в полукилометре от нас…
Через три минуты Сагитов ворвался на пост.
— Где?
— Вон там, — ему показали направление и предоставили один из приборов наблюдения.
— Я сейчас звонил на тот пост, — сказал майор.
— Они утверждают, что все люди на месте. А, вот, вижу…
— Кто тогда? — спросил Паша.
— Да кто их разберет…
— Мы тут предполагаем, что это из тех садыков, которые ночью с «опорников» сбежали, — сказал Денис.
— Четверо, — выдохнул Сагитов. — Так, мужики, я поднимаю пост по тревоге, и погнал докладывать в группировку. Похоже, сейчас будет весело.
Майор убежал.
— У нас что, — спросил Паша. — Война началась?
— Похоже на то, — отозвался Стешин.
Денис перегнулся через стену и проорал вниз:
— Тревога! Занять позиции по боевому расчету!
Вокруг началась суета, в которой Паша вдруг почувствовал себя рудиментом — всё происходило словно без его участия, ибо было хорошо организовано и отработано.
Денис, подняв снайперскую группу, метнулся к столу, на котором намертво был принайтован автоматический гранатомет, укрытый брезентом от всепроникающей пыли. Скинув брезент, Денис взвел затвор и осветил ручкой-фонариком прицел.
