Паша встал, чувствуя, как краснеют его лицо и уши. Как и тогда, когда Сурин прилюдно устроил ему выволочку на совещании в Хмеймиме, у него ощутимо задрожали колени.
— Старый знакомый, — вдруг сказал командующий, увидев Шабалина. — Вас еще не отправили обратно? Нет? Ну, тогда рассказывайте!"
"— Товарищ генерал-полковник, — начал Паша, проглотив генеральский укол. — Согласно распоряжению командующего ОГ «Пальмира», вчера я прибыл на опорный пункт «Элеватор». После завершения операции по возвращению захваченных опорных пунктов, для проверки несения службы выставленной мною снайперской группы, а так же для проверки боя винтовок, оснащенных прицелами для стрельбы ночью, я решил остаться на элеваторе до утра.
В двадцать два ноль-ноль в ночной прицел я увидел силуэт человека в запретной зоне, затем мною было обнаружено еще несколько человек, приближающихся к элеватору. После объявления тревоги, в приборы наблюдения я увидел более сотни человек, которые были сильно рассредоточены по фронту и в глубину.
Расстояние между отдельными людьми превышало 50–70 метров. Там, где они в начале атаки группировались, я наносил им поражение из АГС-17, однако эффективность огня была крайне низкой. Огонь из пулеметов, который вели садыки, так же не давал результата. Когда до наступающего противника оставалось пятьсот метров, я подал команду на выполнение приёма, именуемого «срыв атаки пехоты противника снайперским огнём». Поражение одиночных целей лучше всего вести из снайперского оружия.
До момента подхода основной массы боевиков к линии минно-взрывных заграждений, нами было уничтожено порядка ста боевиков, в том числе до двадцати гранатометчиков и пулеметчиков, что в последующем не позволило боевикам в полной мере обстреливать элеватор с близкого расстояния…
— Вы тоже вели огонь из снайперской винтовки? — спросил командующий.
— Так точно, товарищ генерал, — кивнул Паша. — После того, как убедился в бесполезности автоматического гранатомета, а начарт группировки отказал мне в приёме целеуказания, сообщив, что наведением огня батарей занимается корректировщик из ССО…
— Сколько лично вы уничтожили боевиков, стреляя из снайперской винтовки?
Паша на секунду замялся, в голове мелькнуло «эгрегор войны…».
— Тринадцать, товарищ генерал, — ответил Шабалин, слыша вокруг себя одобрительные возгласы присутствующих на совещании офицеров.
— Хорошо, — кивнул Сурин.
