Представляюсь по поводу присвоения мне очередного воинского звания…
Паша несколькими глотками выпил содержимое, зажав губами звездочки. Поставил стаканчик, взял звездочки пальцами и выдохнул:
— Капитан!
— Ура! — комната наполнилась боевым кличем.
Валера выразительно посмотрел на начальника разведки:
— Принёс?
— Да, — кивнул Игорь и поднял с пола черный пакет, развернул его и достал темно-коричневый кожаный футляр, протянул его народившемуся капитану: — Это тебе от нас подарок, настоящий командир должен иметь такую вещь!
Паша принял футляр, уже догадываясь, что там может быть.
Открыл его и вынул на свет старый советский бинокль Б-6.
— Спасибо!
— Ты посмотри, какого года, — подсказал Валера."
"Шабалин рассмотрел прибор и с удивлением произнёс:
— Тысяча девятьсот сорок шестой. Потрясающе! Сталинский ещё… круто! Где вы его достали?
Вопрос на мгновение повис в воздухе, но Чинар все же ответил:
— Неважно! Теперь он твой!
— Военная смекалка и находчивость старшего офицера, на минуту оставленного без присмотра на сирийском командном пункте, — давясь от смеха, добавил Валера.
— Ловкость рук и никакого мошенства…
Федяев и Барченко расхохотались. Ну, явно же, что где-то отжали у нерасторопных воинов сирийской армии…
Когда алкоголь тронул сознание, снайпера стали делиться впечатлениями о своём здесь пребывании. Денис с удовольствием от внимания к своей персоне, рассказывал, как отражал атаку игиловцев, и в какой-то момент сообщил:
— Я когда из винтовки стал их долбить, один падает, другой, третий, а во мне словно зверь какой-то проснулся — я реально, не мог себя остановить.
Будто это не я стрелял, а тот, кто во мне проснулся. Какого-то духа завалил, других больше не вижу, так я по убитому стрельбу продолжал. Не знаю, что это со мной было…
Паша украдкой оглядел всех, кто сидел за столом — никто не стал высмеивать очень необычное заявление офицера.
— А я голос слышал, — решившись, сказал Паша. — Будто кто-то мне приказывал — убивай, убивай… и из винтовки будто не я стрелял…
Говоря это, Шабалин смотрел на Федяева.
На лице полковника не дрогнул ни один мускул.
— А ты что? — спросил Барченко.
— А я оборачиваюсь, — ответил Паша, убедившись, что и над ним никто здесь не собирается смеяться. — Думал, кто-то мне над ухом орёт — нет никого…
— Это когда ты у меня спросил, говорил я тебе чего-то или нет? — спросил Стешин.
— Да, — кивнул Паша. — Именно в этот момент.
— Я ничего не говорил, — снова подтвердил Денис. — А больше рядом никого не было.
