Оформив получение со склада «Иронии» и направив за ней Борзова, Паша направился к коменданту «Тринадцатого района».
Петрович на кого-то орал благим матом и долго не хотел обращать внимание на какого-то капитана с модным ВСС на плече, но все же ему пришлось удостоить Шабалина своим взглядом:
— Чего вам?
— Здорово, Петрович, — улыбнулся Паша. — Не узнаешь?
— Да вас тут знаешь, сколько через меня проходит? — честно ответил старший прапорщик. — Чего надо?
— Я с колонной пришел, завтра обратно… — начал было Паша, но Петрович прервал его:
— Крайняя палатка.
Сегодня только десантники уехали. Простыни не дам.
— Да не надо, спасибо и на этом!
— Будешь должен, — кивнул Петрович, и только сейчас Шабалин понял, что свирепый комендант не совсем трезв.
Перегнав «Тигры» и вновь обретенные БТРы к «Тринадцатому району», Паша определил место отдыха, и уже было собирался предаться сну, как снаружи стали раздаваться какие-то несвойственные военным частям звуки и все вышли наружу.
— Концерт какой-то, — предположил Стешин. — Ну-ка, Костя, проведай, что там…
Бурман ушел к источнику звука и вскоре вернулся:
— Концерт, точно. Анисимов поёт, про вертолеты что-то.
— Кто желает, пошли, послушаем, — предложил Шабалин. — Кто не желает — на охране имущества и места отдыха.
Коля Анисимов стоял на импровизированной сцене, из бомботары, в окружении персонала авиабазы, пехоты, военной полиции… еще издали доносилась его песня, ставшая своеобразным гимном ВКС России в Сирии, исполняемая под разрисованную самолетами гитару:"
"Мы делаем здесь то, чему училисьВсе годы на занятьях и ученьяхБуржуи были против, но случилось —Мы в деле по прямому назначенью!Нам в этом небе не до этикетаСюда не отдыхать пришли, не в гостиМы днём и ночью, бомбы и ракетыВколачиваем в цели, словно гвозди!По самому прямому назначенью!У ног Николая стоял пластиковый стаканчик, из которого торчал на нитке бумажный ярлычок от чайного пакетика.
Время от времени Коля вытирал со лба пот, между песнями отпивая из стаканчика, и продолжал, продолжал петь… эмоционально, с чувством, надрывая голосовые связки и нещадно терзая струны.
Шабалин завороженно слушал, открыв для себя автора и исполнителя Колю Анисимова — и слушая, вспоминал убийственную грациозность бомбардировщиков, с демонической неотвратимостью раскатывающих в пыль позиции боевиков.
