— Дневальный!
Шабалин носком ботинка поддел отколовшуюся на полу плитку и пнул её в угол туалета. Плитка ударилась о стену и звонко раскололась на несколько частей. На пороге появился матрос с красной повязкой дневального на рукаве.
— Товарищ командир, вызывали?
— Так, Беляев, видишь в полу дырку?
— Так точно, товарищ командир. Это прошлый наряд расколол, мы им говорили… но они…
— Если не смог нагнуть старый наряд, то оправдания уже не уместны, товарищ матрос! Идешь к старшине, берешь цемент, песок, ровняешь дыру.
Место огородить, чтобы твои же боевые товарищи не затоптали результат твоего труда! Задача ясна?
— Так точно…
— Выполняй.
Матрос убежал.
Шабалин был не в духе. Только что он вернулся с совещания у командира бригады, где его подразделение, и он лично, были отмечены не в лучшую сторону из-за того, что ящики, в которых он вывозил на полигон ротное имущество, оказались окрашенными не в той тональности зеленого цвета, как было в образцовом (с точки зрения комбрига) десантно-штурмовом батальоне.
Комбриг этот факт использовал для грандиозного разноса, метал молнии и блистал нецензурной словесностью так долго, что Паша даже притомился стоять по стойке «смирно», около получаса являя собой для всего офицерского состава бригады образец безответственного отношения к военной службе, граничащий с моральным разложением и духовным растлением, что в итоге, по мнению командира бригады, неминуемо должно было привести старшего лейтенанта Шабалина к предательству Родины.
Однако, Паша держался с показательной безразличностью к молниям, что в немаловажной степени было обусловлено «разносоустойчивостью», сформировавшейся и укрепившейся в сознании за долгие годы военной службы.
В армии Паша служил давно. Так сложилось, что ему довелось быть срочником в учебном центре инженерных войск, затем контрактником — командиром отделения управляемого минирования в инженерно-саперной бригаде, затем курсантом общевойскового военного училища имени маршала Рокоссовского, и вот уже три года он служил в бригаде морской пехоты, из которых год был командиром стрелковой ротой снайперов.
Все его одногодки уже ходили в майорах и были как минимум командирами батальонов или слушателями академий, а вот Шабалину жизнь уготовила другую судьбу — пройти абсолютно через все ступени военной службы, начиная с самых низов.
