— А вдруг я захочу в Академию по линии разведки поступать? Меня же не возьмут, засвеченного!
— А ты лицо своей арафаткой замотай, — посоветовал Григорьев.
— А что говорить?
— Тайн раскрывать не надо, настоящую фамилию тоже говорить не следует. Расскажи о боевой работе, только желательно, что-нибудь героическое, и такое, что можно перепроверить по другим каналам. Они такие. Они проверят.
— Как мы элеватор отбили, сойдет? — спросил Паша, взглянув и на Федяева.
— Это когда снайпера там кучу народу ночью положили? — спросил полковник.
— Да, — ответил Валера. — Нормальный эпизод. Спишем на «студентов», пусть потом гордятся.
— Ну, мне уже ехать надо, — жалобно напомнил Паша. — Да и спецы действительно там не последнюю роль сыграли…
— Мы сейчас, быстро…
Полковник выразительно посмотрел на журналистку:
— Азиза?
— Я сейчас…
Она убежала, но не прошло и минуты, как вернулась с двумя толстыми потеющими мужиками, волокущими треногу и камеру. Быстро всё установили, подключили микрофон, Пашу поставили перед камерой.
Непроизвольно Паша вспомнил, что в Наставлении по СВД в приложении 6 «количество патронов, необходимое для поражения одиночной цели» в числе стандартного набора полевых целей для снайпера — «голова», «грудная фигура», «поясная фигура», «бегущая фигура» указана и совсем экзотическая — «телекамера». Невольно Шабалин улыбнулся.
— Представьтесь, пожалуйста, — сказала Азиза, и Паша понял, что интервью началось — первое в его жизни иностранному СМИ.
— Командир группы майор Ян Яблоков."
"— Скажите, вы служите в российских силах специальных операций?
— Так точно, — ответил Паша.
Азиза, видимо, ждала каких-то пояснений, но Шабалин молчал. Пауза стала заметной.
— Вы давно находитесь в Сирийской Арабской Республике? — задала она следующий вопрос.
— Три месяца.
— Всё это время вы воюете?
— Так точно.
— Какой бой вы запомнили больше всего?
— Бой за тадморский элеватор.
— Это был тяжелый бой?
— Нам пришлось вести ночной бой с превосходящими силами противника.
— Сколько было врагов, и сколько было вас?
— Врагов было триста, — придумывал на ходу Паша.
— А нас шестнадцать. — Этот расклад — триста и шестнадцать он уже где-то слышал, но почему-то ничто не помешала повторить.
— У вас были потери?
— Нет. Потери были только у врага.
— Это были бойцы Исламского государства?
— Да.
— Откуда вам это известно?
— Они ночью кричали нам, что элеватор принадлежит Исламскому государству, а они его подданные. Ну, государства этого, а не элеватора.
