Даже эта казённая комнатушка, не отличающаяся комфортом и изысканностью, сразу приобрела жилой дух, впустив нового временного хозяина. Спортивная сумка возле кровати, кроссовки у двери, джинсы, сложенные на стуле, небрежно брошенный сверху свитер. На столе макбук, какие-то распечатанные графики, несколько папок. Вот бывают же такие «уютные» люди, которые даже в столь непритязательную обстановку вносят часть себя.
Минут через десять замок щёлкает, и Максим возвращается.
— Не спишь? — складывает пачку сигарет и зажигалку на стол.
Мотаю головой и смотрю на него. Что-то не так. Я чувствую. Не хочу казаться подозрительной, но внутреннее ощущение не заткнуть. Расслабиться, как он просил, не выходит.
— Максим, что случилось? — решаюсь задать вопрос.
— Ты о чём? — он присаживает рядом со мной на кровать и изучающе смотрит в глаза.
— Не знаю, — отвечаю честно. — Но что-то не так. Я ведь уже говорила тебе, что у меня не было отношений, и, возможно, я что-то не так понимаю. Но я чувствую, что ты держишь дистанцию.
И не понимаю, почему.
Ларинцев хмурит брови, но продолжает смотреть внимательно.
— Нина, в тот раз я поспешил, признаю. Ты была не готова, и больше я не хочу торопить тебя, понимаешь?
— Мне не пятнадцать. Я прекрасно понимаю, что должны представлять собой отношения с…
— Таким как я? — в голосе снова проскакивает жёсткость, как тогда, когда я предположила, что у нас могло ночью что-то быть, когда ребята из общежития подсыпали мне наркотик в пиво. — Думаешь, я считаю, что девушка сразу должна раздвинуть передо мной ноги? Ты таким меня видишь, Нина?
Максим резко встаёт с кровати и отходит к окну, вперившись взглядом в темноту за стеклом.
— У тебя есть плохая привычка заканчивать фразы за других! — тоже спрыгиваю с кровати. — И не всегда верно.
— Нина, как раз этого я пытался избежать, чтобы ты не считала, что секс для меня важнее тебя самой. Он важен, но не первостепенен.
Мы смотрим друг на друга внимательно и серьёзно. Здравствуй, первая ссора.
— Я просто подумала, — сдаюсь, понимая, что мои переживания привели не к тому разговору.
И теперь фразу закончить очень трудно. Сейчас бы пригодилась эта его привычка их заканчивать, потому что я чувствую, что должна сказать честно, но мне трудно произнести. Но Максим молчит. — Что тебе неинтересно… что ты не хочешь меня.
Последнюю фразу получается произнести слишком тихо, но Максим её слышит. Я не успеваю и глазом моргнуть, как он в два шага оказывается рядом и толкает меня на кровать.
