Я машу зрителям, бегло отмечая несколько знакомых лиц: поднятый большой палец Микса, улыбка до ушей Веры, сжатый кулак Ромыча, на третьем ряду мама вытирает слёзы, а рядом с ней мама Нины.
Мы уходим со сцены, и первое, что я делаю прямо за кулисами — целую её. Крепко, сладко, вкладывая все чувства, что разрывают грудь. Моя Малина. Моя.
— Давай уйдём, — она смотрит в глаза так, что у меня ноги начинают отниматься. — Прямо сейчас.
Я киваю, обнимаю её за хрупкие плечи и веду к запасному выходу.
— Даже не хочешь узнать, получил ли ты главный приз? — слышу знакомый голос за спиной.
Мы оборачиваемся, и Нина жмётся ко мне теснее. Её бывший партнёр стоит посреди узкого коридора. Он уже выступил, ещё до меня. И, надо сказать, блестяще.
— А я его уже получил.
И он понимает, молча провожая наши спины взглядом.
Глава 51
Максим останавливает машину возле набережной, и мы выходим к ограждению, вдвоём спрятавшись под широким зонтом от мелко моросящего дождя.
— Ты привёз меня на Мост Поцелуев? — улыбаюсь, заглядывая в тёплые, лучистые глаза.
— Разве не идеальное место для признания? — Максим улыбается в ответ и обнимает меня за плечи, прижимая к себе.
— Признания?
— Конечно, — берёт за руку и ведёт к подножию моста. — В любви.
Внутри становится тепло и сладко, несмотря на холод и сырость вокруг. Мы, молча взявшись за руки на ручке зонта, восходим на мост. На перилах гроздья замочков — надежд на счастье. Серое небо отражается в воде, испещрённой иглами дождя. Сыро и мрачно.
Но не под нашим зонтом.
— Прости меня, — начинаю первой, потому что чувствую эту потребность. — Прости за недоверие."
"— Тебе не за что просить у меня прощения, Нина, — Максим смотрит мне в глаза мягко, но серьёзно. — Что бы мы не делали, нас всегда настигают последствия. Это были мои. За былую неразборчивость и жизнь без оглядки на чужие чувства.
— Я испугалась. Подумала, что не справлюсь с отношениями, Лия ведь такая не одна у тебя была.
— И я не могу обещать тебе, что всё будет гладко.
Я прошу лишь доверять.
— Я буду. А ты мне?
— А я тебе.
Внутри растворяются последние крупицы горечи, и я утыкаюсь лбом Ларинцеву в плечо. Глубоко вдыхаю его запах, осознавая, как невероятно соскучилась за ним за эти всего несколько дней. Какие же разные ощущения он вызывает у меня: от дрожи возбуждения где-то внизу живота до трепета в груди от осознания, что он — парень, которого я знаю не так давно, стал родным для меня человеком. Близким. Любимым.
