— Тише, Пёрышко, — шепчет. — Не предавай ты этому столько значения. Всякое бывало же.
Всякое, может, у него и бывало, только вот тот вечер в моей памяти отложился. Его лицо в крови и моё бессилие. Чужая злоба.
Тогда ему сломали несколько рёбер, выбили запястье, задели правую почку. Бровь пришлось зашивать, а губы потом на морозе ещё несколько недель трескались и долго заживали. Для меня это не мелочи, хоть Максим и говорил, что это незначительно и скоро всё заживёт.
Сам меня успокаивал, а сам психовал, когда врач сказал, что месяца на три он выпадет и репетиций.
Злился. Туфли-джазовки репетиционные в окно выбросил в один день. Выпил целый стакан водки разом. А потом так остервенело набросился на меня, желая взять всю и сразу, что я даже поначалу испугалась.
Но это прошло. Раны зажили, и мы оба вернулись к станку в класс. Только Максим уже в новой роли — руководителя. Ирма ушла в отпуск, потом переходящий в декретный, оставив группу на Ларинцева. И он справился. Блестяще! Тиранил всех неимоверно, но когда «New dance» выходили на сцену, зал затихал, а в финале взрывался оглушительными аплодисментами.
С отцом у него так и остались напряжённые отношения, но последний, кажется, смирился, что сын решил стать всё же по жизни артистом, хотя и лелеял надежду, что когда-нибудь Максим придёт к нему на фирму и займёт свой кресло. Только вот Ларинцеву-младшему нужен был творческий полёт, а не мягкая кожа под задницей."
"В университете он пятый курс заканчивал заочно, а я решила остановиться на бакалавриате.
Контрактов становилось всё больше, уровень всё выше. Иногда мы по два-три месяца не приезжали домой, объезжая с концертами города.
Друзей видели редко. Вера вроде как завязала с сумасбродством после того, как встретила того, кто смог перевернуть её отвязный мир с ног на голову.
Акуленко сел в тюрьму, и мне даже было неинтересно за что.
А ещё Максим познакомил меня с тем своим другом, что пришёл из армии. Если честно, когда я его увидела в первый раз, то оторопела. Свирепый зверь, не иначе.
Но потом рядом с ним появилась невысокая милая блондинка и одним только взглядом усмирила всё то, что бушевало во взгляде этого здоровенного медведя.
Должанов вёл разгульную жизнь ещё несколько лет, а потом натворил бед и его привычный мир покачнулся. Никогда не видела Романа таким растерянным как тогда, когда от него ушла жена. И никогда не видела его таким радостным, как когда она его простила, и он впервые взял на руки новорождённого сына.
