С постановкой на конкурс помогала Ирма, поставив технически сложный и зрелищный контемп. Но Лида, эта дурища, со своим Кешей в очередной раз обдолбалась травкой и решила попытать судьбу на ночной трассе за спиной этого дрыщавого терминатора. Хорошо хоть живы остались оба.
Я объясняю Нине, чего именно от неё хочу, но вижу, как её глаза расширяются от ужаса. Да, поддержка сложная и высокая, но смотрится она просто бобмически, так что, Принцесса, упирайся — не упирайся, делать придётся.
— Нина, я всё сделаю сам.
Тебе нужно только в перевороте, как в обычном колесе, руками опереться мне в колено. Я удержу тебя, когда будешь перелетать вверху ногами и зафиксирую спиной на своём плече. Тебе останется только прессом удержать линию корпуса и натянуть носки.
— Я не буду, — кажется, у неё даже губы побелели. — Максим, я не смогу.
— Сможешь. Просто попробуй.
Сажусь на одно колено, подставляя ей опору для переворота и готовлю ладони принять её. Но Одетта делает шаг назад, и явно не для разгона.
— Нина! — говорю с нажимом, придавая решительности.
— Давай!
Она зажмуривается, а потом распахивает глаза, сжимает и разжимает кулаки. Но всё же делает шаг вперёд, берёт разгон, входит в поддержку правильно, но на перевороте через голову вдруг сжимается и в панике изворачивается. Я успеваю поймать её, но девчонка здорово прикладывается ребрами о моё плечо, выбывая себе весь дух из лёгких.
Я ещё несколько секунд удерживаю её в руках, прежде чем аккуратно поставить на пол. Замечаю, что её бьёт крупная дрожь до цокота зубов.
Всяко бывало, девки боялись высоких поддержек, но тут явно что-то не то.
— Одетта, что за хрень? Рассказывай давай, тебя что, упустили когда-то?
Но Руденко удивляет меня, когда со всей своей мышиной силой толкает в грудь.
— Не называй меня так! Никогда не называй, понял? — твою мать, кажется, у нас зреет истерика. Терпеть их не могу. — Я ненавижу это имя, эту постановку, этот долбанный спектакль!
Ого. Она даже так умеет. Но, на самом деле, сейчас совершенно не смешно.
— Алё! — хватаю ей за плечи и легонько встряхиваю. — Ты чего разошлась?
Оттаскиваю девчонку к креслам у окна и усаживаю, надавив на плечи. Нависаю сверху, чтобы не дёргалась и спрашиваю ещё раз, потому что с этим всем надо разобраться.
— Нина, ещё раз: что с тобой произошло? Говори. Ничего не выйдет, если ты мне не расскажешь.
— Ну и пусть не выходит, — рвано вздыхает, почти всхлипывая. — Я и не хотела.
— Поздно уже не хотеть. Поэтому я слушаю.
