Просто Ларинцев сюда со своими «приём», «филиал», «открытие» совсем не вписывается.
Но при маме не хочется вступать в конфронтацию, потому что у неё это вызовет кучу ненужных вопросов и беспочвенных переживаний. Это ни к чему.
— Извини, Максим, — говорю ровным голосом и даже слегка покашливаю. — Я что-то приболела, горло першит.
— Ну ты говорила, тебе вроде бы полегче…
Спасибо, мама.
Она переводит взгляд с меня на Максима и обратно. Смотрит внимательно. А потом у неё звонит телефон откуда-то из спальни.
— Извините, нужно ответить, — мама уходит.
— Это что за цирк? — тихо шиплю, сердито уставившись на Ларинцева. — Что ты тут забыл, Максим?
— Ты не очень гостеприимна, Пёрышко, — он делано-удивлённо приподнимает брови. — Ты же обещала пойти со мной, забыла?
Вообще-то я не обещала. И как бы вчера мы не очень расстались.
— Я никуда не поеду, ясно. И вообще, тебе пора. Зря только ехал так далеко.
Возвращается мама и застаёт нас сверлящих друг друга взглядами. Как же неудобно перед ней. Подстава.
И тут в дверь снова раздаётся звонок. Да что ж такое-то.
— Кого-то ждёшь? — голос Ларинцева едва уловимо меняет тональность, игриво-самоуверенный тон сильно разбавляется прохладными нотками.
— Аншлаг прямо, — мама удивлённо пожимает плечами и собирается подойти к двери.
— Давай я, — говорю и обхожу Максима. Когда, кстати, он успел разуться?
Отпираю замок, распахиваю дверь и замираю, ощущая, как сжимается в спазме горло, в груди становится тесно, а лицо обдаёт жаром. На пороге, засунув руки в карманы куртки, стоит Влад.
По спине проходится озноб воспоминаний, и я сгибаю онемевшие пальцы. Как? Зачем он здесь?
— Привет, Нина.
— Здравствуй, Влад, — севший голос обдирает и так воспалённое горло.
— Я узнал, что ты в городе. Столько лет прошло. Захотелось поздороваться.
Я интуитивно делаю шаг назад. Не прикасаюсь, но будто каким-то шестым чувством ощущаю, что Максим стоит прямо у меня за спиной, обволакивая своим теплом. Где-то на периферии понимаю, что за всем этим наблюдает мама.
Это секунды, но мне кажется, будто время замерло.
— Поздоровался? — из-за спины звучит тихий холодный голос, но его тональность обманчива, я это чувствую.
Влад всё ещё стоит за порогом. Не хочу, не стану приглашать его в квартиру. Он виноват в моих кошмарах и страхах, в моей боли. Если бы не его глупость, моя жизнь, мои мечты — всё могло сложиться иначе. Почему же молчит мама? Почему не прогонит его?
Мне плевать, что прошло пять лет. Ничего не изменилось.
