Но то, что он словно знал, о чём она думала, совсем сбило её с толку.
Шины взвизгнули с пробуксовкой.
«О боже! У них же там тоже сегодня снег, в той Москве». Нет, чего она меньше всего хотела, так это его смерти.
— Кирилл, я кладу трубку. Пожалуйста, аккуратнее. Не хочу, чтобы ты говорил за рулём на такой дороге.
— У меня гарнитура, не бойся. Я законопослушный гражданин. Я каждый день говорю с тобой за рулём.
— Куда ты едешь? — что-то подозрительно ёкнуло у Леры в груди.
— Наверно, домой. Смотря что называть моим домом, — ответил он спокойно.
Уже спокойно. Уже собрался. Лера прямо видела, как он сосредоточен, аккуратен и хладнокровен.
Лера тоже обычно становилась внимательнее за рулём, умела концентрироваться, собираться. Очень полезно, особенно если надо привести себя в чувства. И она даже подумала: а не сделать ли ей то же самое — сесть за руль и поехать куда глаза глядят. Чтобы подумать. Действительно подумать, а не бегать, как пони по загону, повторяя одну и ту же мысль, что засела занозой в голове.
Она сползла с кровати и откинула шторку с окна.
Снег. Хлопьями. Мягкими и пушистыми хлопьями медленно падал снег.
Кататься по нечищеным дорогам вряд ли разумно. Но о каком здравомыслии теперь может идти речь? Лера оглянулась на тёмную комнату. Нет, возвращаться в эту постель, чтобы снова задыхаться в удушливом плену сомнений — уж лучше на машине, по скользким дорогам, по ночному городу.
— Что ты делаешь? — спросил Кирилл. Он тоже знал по звукам, где она. По одному дыханию понимал, что она чувствует.
Неужели всё это и правда такая игра? Неужели просто азарт — забавляться с ней, как кошка с мышкой? Щекотать себе нервы этим ожиданием, признаниями, обещаниями? Оттягивать встречу. Растягивать удовольствие. Лера ничего не понимала. Её чувства кричали ей об одном, но разум тянул совсем в другую сторону. Они рвали её на части. И кого из них слушать? И чему верить?
— Я думаю о том, как неприятно оказаться пешкой в чьей-то чужой игре, — вздохнула она, уже открывая шкаф с вещами.
— А ты?
— А я о том, что умру, если в ближайшие двадцать четыре часа тебя не увижу.
— Кирилл, только не делай глупостей, — её смутная догадка стала ещё отчётливей. Лера замерла со свитером в руках.
— И не собираюсь. Все глупости, какие только можно, я в своей жизни уже совершил, — улыбнулся он. — Больше никаких обдуманных поступков.
— Кирилл!
— Я люблю тебя! До встречи!
Он отключился.
Лера выбежала из комнаты, словно за ней гнались.
