— Пусть будет преступно. Пойдём спать. У тебя завтра с утра самолёт. И тебе надо позвонить жене.
Они прокрались на цыпочках мимо маминой спальни, в которой подозрительно громко говорил телевизор, и дверь, которая никогда раньше не закрывалась, была придавлена на банное полотенце.
— Это ведь не может быть мой ребёнок, правда? — повторил он свой вопрос."
"После душа Кирилл привычно прижимал Леру к себе под мягким одеялом. Жене он звонить так и не стал. А Лера… да кто она была такая, чтобы настаивать?
— Я клянусь тебе, Кирилл, я не беременная.
— Если бы ты только знала. Я едва это пережил. Я чуть насмерть не замёрз на лавочке в парке. Потому что не понимал, куда я иду. Ничего не чувствовал, кроме боли, что потерял тебя. Навсегда. Но потом как-то собрался. И ты знаешь, пусть он не мой, я согласен и его воспитывать тоже. Ты не представляешь, как нужна мне.
— Кирилл, — перебила его Лера, понимая, что он опять давит. Он тянет её туда, откуда ей не выбраться, что бы она ни решила. — Я не беременная.
Но знаешь что, — резко развернулась она, — а давай рискнём. Если ему суждено родиться, мы дадим ему шанс.
— Серьёзно? — посмотрел на неё Кир с сомнением. — Ты ведь всё помнишь про мою генетику?
— Да, — поцеловала его Лера. Приникла к любимым губам.
Она знала о его генетике больше, чем он сам. Она перешерстила кучу сайтов где поднимались вопросы о последствиях прививок, прочла десятки статей о генетических заболеваниях и пришла к однозначному выводу: у брата не было никаких врождённых дефектов развития.
Всего одна неудачная вакцинация сломала жизнь всей семье.
И если она могла бы сейчас скрестить пальцы на удачу, то скрестила бы все: и на руках, и на ногах. «Пожалуйста! Пожалуйста! Пусть это случится!» — умоляла она, подсчитывая, что сейчас самые «залётные» дни её цикла. Пусть, если ей суждено от него забеременеть, — это случится. Она хочет ребёнка. И пусть провидение решит за них.
Наверное, их желание было слишком обоюдным. И слишком сильным. Они не спали всю ночь, боясь упустить этот шанс.
— Я не уверен смогу ли ещё, — тяжело дышал Кирилл, весь мокрый и еле живой, уткнувшись лбом в подушку. Но потом опомнился и переложил эту саму подушку под Лерины ягодицы. — Надо поднять, повыше.
— Ты сумасшедший, — У Леры не было сил даже возражать.
— Я хочу этого ребёнка. Невозможно хочу, — он лежал бревном на кровати, но его рука всё ещё лежала у Леры на животе. — Господи, пожалуйста, пусть он будет!
— Прекрати, — выдохнула Лера.
