Держи врага ближе

Вот и крепость, от которой зависело победа империи не пала. Но простоит она еще хотя бы день – я не наберусь смелости утверждать.

Как там Далия? Мои друзья – живы ли они? Старый дворецкий? Я была бы рада получить весточку даже от отца…

Эш, как дела у него? Надеюсь, что цел. Пусть он горит праведным гневом, желая поквитаться со мной, как угодно, лишь бы был жив.

Когда впервые посмотрела в глаза этого Эштона, которые не были еще запятнаны льдом и тьмой, когда услышала его голос, который был чистым и твердым, невольно начала верить, вопреки тому, каким описывается позднее в книге главный герой – жестоким, деспотичным и безжалостным – что он таким не станет.

Не могла не чувствовать себя расстроенной из-за несправедливой истории: ему предопределено стать тем мужчиной из книги из-за отчаяния и беспомощности, главным героем, которому трудно доверять другим и сближаться даже с самыми преданными ему людьми.

Однако, мои чувства – сущая ерунда. Должен быть предел жалости.

Решения, основанные на эмоциях, а не на разуме, почти всегда ошибочны.

На эмоциях жизнь строят только маленькие дети и собаки. А еще они заливают слюнями пол. Так что полагаться на какие-то там чувства, когда мне известен исход, непозволительно. Поэтому я хладнокровно решила положить конец и бросить героя на предначертанном ему пути.

Такой и была наша последняя встреча.

Письма о том, как обстоит ситуация с главным героем перестали приходить, когда началась блокада Гаскилла. Последний доклад, который я получила, был из отряда командированной на северный фронт роты год назад.

Это назначение совпало с сюжетом книги.

Мой лазутчик кратко отмечал, что Эш проводит свободное время в компании Тобиаса Маллета, будущего подполковника, что тоже вполне соответствовало повествовательной линии, оба получили повышение в звании, доросли до лейтенантов, а более ничего примечательного в его жизни не происходит и от остальных солдат не отличается. Разве что, слава о нем как о мастере эфира идет вперед самого парня.

Донимать Эйджа, издеваться или оскорблять никто не смеет.

Только спустя много месяцев после нашего расставания, когда оказалась вдали от всего того, что было мне дорого в окружении людей, что испытывали те же симптомы, я смогла дать название этому гнетущему и щемящему чувству.

Это была тоска по человеку, к присутствию которого рядом я успела привыкнуть, я скучала по тому, кого успела незаметно для себя отнести в разряд дорогих и близких себе людей.