Держи врага ближе

Меня преследует какое-то нелепое, и до смешного знакомое чувство. Кажется, что вот-вот сюда, спустится мрачный Эштон в черных одеждах с намерением поквитаться. Во всем виновата эта тюремная камера. Ненавижу клетки.

- Если бы я хотела себя убить, я бы воспользовалась мечом.

Киваю на прикрепленные к поясу ножны.

Сойер грустно улыбается:

- Его у тебя наверняка отнимут аргонцы.

Да, такой ошибки, как наши, они не сделают. Он прав.

- Не знаю, зачем ты им нужна, то нужна живой.

Они просят выдать, не казнить на месте или подвесить труп над воротами. Если начнут пытать или подвернется шанс кого-нибудь отравить…

- Спасибо, - улыбаюсь парню, толкая прочь навеянные им невеселые мысли.

Мне грустно, но не страшно. Или это я просто храбрюсь? Не знаю.

- А еще… - Сойер задирает китель и рубаху и выуживает мой блокнот и маленький игрушечный кораблик. - Подумал, что тебе они нужны.

Протягиваю руку и забираю «Прощение», но блокнот толкаю назад.

- Если я погибну, сожги его.

Нельзя допустить, чтобы эта вещь попала в злые руки. Буду последней тупицей, если возьму эту тетрадь с подробным описанием будущих событий в стан врага. Пусть на нем магическая печать, не позволяющая открыть его никому, кроме меня, уверена, если кто заинтересуется, найдет способ разрушить или обойти чары.

Рыжеволосый юноша кивает и прячет блокнот там, откуда недавно его достал.

- Может, мне что-нибудь передать твоей семье?

Сойер неловко трет шею, отводя взгляд в сторону.

Последние слова, прощание – это имеется в виду.

Семье…Отец с матерью за полтора года вполне могли позабыть о моем существовании, а раскрывать родство с Далией мне не хочется даже на пороге смерти. Хотя бы так, упуская шанс с ней проститься, я хочу ее защитить.

Качаю отрицательно головой.

Может, если я исчезну, всем станет лучше? Ну…вряд ли хуже.

После ухода Сойера мне больше не спится.

Хорошенько прячу пузырек, затолкав его поглубже во внутренний карман мундира, и продолжаю ждать, наблюдая, как ползет, увеличиваясь, тень на стене.

Когда солнце близко к тому, чтобы скрыться за горизонтом, за мной приходят двое солдат. За полтора года жизни в Гаскилле я запомнила в лицо каждого, выучила их имена и узнала о том, кто как жил до начала войны. И тем паче сейчас видеть их бледные от страха, но непреклонные лица.