Держи врага ближе

Фишер раскололся на допросе?

Эш усмехается, блестя глазами в мою сторону.

Этого не надо! Будет еще мне глазки строить, я слишком устала и зла сейчас, чтобы пресекать его флирт.

- Как миленький. Однако, ему мало что известно. Я не услышал ничего из того, о чем не предполагал.

Какое-то время мы оба молчим.

- Я думал, что дворяне высоко ценят семейные связи.

- Так и есть, - киваю я, гадая к чему вдруг эти разговоры. – Нас слишком мало, приходится держаться вместе и терпеть друг друга. Хотя даже при таком раскладе, когда начинается гонка за наследование титула, эта родня готова по головам подняться в списке наследников…

- Он на самом деле твой брат?

Будний тон Эштона совершенно не подходит для данного вопроса.

У меня холодеют руки, я буквально чувствую, как отливает от лица кровь. Значит, это не просто абстрактная тема для беседы, а изощренный допрос с пристрастием.

Сглатываю и, прежде чем успеваю ответить, главный герой зевает и уточняет:

- Вы родные только по отцу? Несмотря на выдающиеся заслуги личная жизнь генерала Велфорда могла не быть такой же вызывающей уважение и восхищение.

Эш намекает на то, что я и Дональд холодны друг к другу потому что у нас разные матери. Что ж, для такого вывода есть основания. Большая разница в возрасте, сомнения в том, что бабушка, которую я почти не помню, могла родить ребенка будучи в пожилом уже возрасте, действия отца по вопросу Гаскилла.

Забавно, исходя из подобной подлости премьер-министра никто даже предположить не может, что на самом деле он мне приходится родителем.

Какой родитель бросит в пекло собственное чадо?

- Откуда у тебя вдруг такой интерес?

- Я хочу знать. Хочу знать о тебе все, - заявляет честно Эштон. – Раньше я не питал никаких надежд. Отказывался сближаться с кем-либо, стараясь таким образом защитить себя от возможной боли и предательства. И только после того, как ты причинила мне эту боль и предала доверие в день моего совершеннолетия, понял, что это была чушь. Пошло оно все. Мне захотелось узнать, что двигает тобой, что тебе важно, о чем ты думаешь, когда не можешь уснуть, почему с каждой нашей встречей твои глаза становятся все печальнее, какой у тебя любимый цвет…

Он говорит медленно, подбирая слова, и я отчетливо вижу, что дается ему этот монолог с трудом.

Столько слов за один раз. Это и впрямь тот самый Эйдж, которого я знаю и помню? Немногословный и равнодушный чурбан, которого невозможно понять? Будет ложью сказать, что я не удивлена и не тронута.