— Вот это!
Кощей поднялся с земли и показал Глебу тонкий золотой обруч с небольшим бриллиантом, упрятанный в белую бархатную коробку.
— Почему оно у меня в кармане, как думаешь? — принялся язвить Велесов. — Мы с Адель поженимся, а ты останешься лишь эпизодом… Она тебя не любит, она меня любит. И сын меня любит, а ты пошел вон!
«Врешь!» — хотел снова закричать Жаров.
Однако он не был так уж в этом уверен. Дело в том, что любая из его прошлых девушек на месте Адель радостно заголосила бы, предложи он пожениться, бросилась бы в объятия… Любая, но не Адель.
Она не заголосила, не обрадовалась, а наоборот, застыла, начала его сторониться. Это ли не признак того, что могла снова начать общаться с гражданским мужем?
Кстати, она вполне могла это делать в те дни, когда не ходила в бюро.
«За что она со мной так?» — пульсировал болью в голове Глеба один единственный вопрос.
Лучше бы уже сказала с самого начала правду: не люблю тебя, Жаров, не хочу с тобой быть… Он бы это как-то пережил. Наверное. Но она так не сказала, она начала с ним встречаться.
Почему? Есть у нее чувства или нет?
Ответ нашелся очень быстро. Маленькая беззащитная птичка Воробушек отомстила своему обидчику. Сделала большому и злому Глебу бо-бо, позволила окончательно в нее влюбиться, дала надежду только для того, чтобы потом втоптать его чувства в грязь. Ведь именно этим она и занималась, отказывая в свиданиях.
Если бы у них с Адель в последнее время было всё хорошо, он бы не поверил Велесову. Слишком хорошо с ней было раньше, слишком приятно… Однако в последние дни у них не было ровно ничего хорошего.
Логика подсказывала, что это из-за Максима мерзавка не ответила ему ни «да», ни «нет», из-за этого не появлялась в бюро.
— Понял, что к чему? — усмехнулся Кощей.
«Он еще и смеется…» — промелькнуло в голове Жарова.
Секунда… Одна единственная секунда потребовалась Глебу для того, чтобы схватить Велесова за лацканы пальто, и потом его кулак снова врезался в морду Кощея. Врезался далеко не единожды.
Жаров всё бил и бил, пока на руке не показалась кровь, выступившая из рассеченной губы и разбитого носа противника.
Как только Глеб выпустил лацканы пальто противника из пальцев, тот тут же закрыл лицо руками и отшатнулся в сторону.
— Ты за это поплатишься! — хрипел он. — Я тебя за это в тюрьму засажу!
Краем глаза Глеб заметил, как в нескольких шагах от машины показалась тучная фигура бабы Нюры. Скрестил руки на груди. Он бежать не будет, если понадобится, ответит за свои действия.
