Вдруг заметил, что Велесов будто даже с облегчением вздохнул.
«И это после того, как подписал отказ от родительских прав?!» — прорычал про себя Глеб.
— Мне же ведь теперь точно не нужно будет платить алименты? — спросил Кощей.
В этот самый момент Глеб почувствовал сильнейшее желание еще раз изукрасить его физиономию. Однако Адель просила без острой необходимости не марать рук об эту дрянь. Он ей слово дал… а свое слово Жаров привык держать во что бы то ни стало.
— Не нужно, — ответил он холодно. — Мы с Адель скоро поженимся, и я усыновлю Бориса.
Собрался уйти, но ему в спину тут же прилетел новый вопрос:
— Теперь я Борису, получается, кто буду?
— Никто! — рявкнул Глеб.
И вышел.
Поспешил на улицу — подальше от Велесова, чтобы не дай бог не сорваться. Да к тому же на выходе ждала Адель. Едва Глеб появился, она кинулась к нему.
— Подписал? — спросила с надеждой.
— Да, подписал! Борис будет только наш…
— Еще же суд… — напомнила она.
— Не бойся, всё решим…
Любимая бросилась к нему, обняла за шею, положила голову ему на грудь.
Глеб обнял ее, прижал к себе. Еще не привык вот так вот запросто иметь возможность ее обнимать. При каждом таком контакте до сих пор сжималось сердце.
— Ты мне еще родишь? — спросил он внезапно.
Сам не ожидал от себя такого вопроса, но всё же задал. Замер в ожидании, думал, Адель что-то скажет, а она лишь посмотрела на него своими невероятно синими глазами и робко кивнула.
Глеб снова прижал ее к себе.
— Мой ты Воробушек! — пробасил ей на ухо и звучно поцеловал в щеку.
Эпилог. Первоклассная ДНК
Максим Велесов остался в кабинете. Не пошел за этим неандертальцем, Жаровым, хотя сначала и собирался.
«Ишь, чего удумали — лишить меня родительских прав!» — ругался он про себя.
С другой стороны, оно, наверное, и к лучшему.
В самом деле, теперь ему уже точно не придется платить алименты. А то еще не дай бог Адель начала бы жировать на его денежки с этим мерзким типом. Велесову же после такого кошмары будут сниться… Нет, не нужно таких экспериментов.
— Никто я собственному сыну… ага, как же… — рычал он себе под нос, перебирая на столе бумажки.
Что ни говори, а последняя фраза жениха Адель Велесова о-о-очень сильно задела.
Только не правы они. Никем он никогда для своего ребенка не будет.
Жаров забывает, что есть такая вещь, как зов крови.
Вот подрастет Борис и поймет, что Жаров-то ненастоящий его папка. А настоящий папка — он, Максим Велесов, человек, который его зачал.
