Их поход длился долго, почти бесконечно, пока перед ними не показался уже виденный ею сегодня гостиничный комплекс.
— Слава богу… — охнула Адель.
— Что, устала держаться? — усмехнулся Жаров.
Сафронова виновато поморщилась.
— Очень устал? — спросила тихонько, продолжая обнимать его за плечи.
Он вдруг подобрел, даже, кажется, уголки губ поднялись.
«Это он что? Это он… улыбнуться мне хочет?!» — удивилась она.
Жаров принес ее в главный корпус. Слава богу, дверь была открыта и им не пришлось ждать. Усадил Сафронову на кушетку.
В холле почти сразу появился суетливый служащий.
— Чем могу помочь?
— У меня в дороге сломалась машина. Хочу снять номер на ночь…
— Два номера… — пискнула Адель некстати.
Оглядела холл гостиницы и присвистнула про себя. Полы мраморные или сделанные под мрамор, она в этом не разбиралась, повсюду дорогая отделка, мебель.
«Сколько может стоить ночь в такой гостинице?» — жалобно заплакала внутри нее зеленая жабка.
Да, Адель получила неплохую зарплату, но уже успела почти всю ее спустить на самые острые нужды.
Тут же пожалела о купленном в кредит диване и кожаной сумочке. Уж точно не самая необходимая вещь, пусть старая и грозила вот-вот развалиться от ветхости. А за устные переводы ей еще даже не заплатили, и, учитывая ее финальный аккорд в отношениях с Капланом, вряд ли заплатят.
— Двух номеров нет… к сожалению! — поспешил уточнить служащий. — Могу предложить двухместный, и то только суперлюкс…
«Мама дорогая, суперлюкс — это же еще дороже!» — пискнула жабка и забилась в конвульсиях.
Адель уже представила, как Жаров сейчас проедется по ее материальному положению. В школе то и дело называл ее нищебродкой. Ее родители, хоть и были профессорами в университете, взяток не брали, работали честно. Их денег едва хватало на необходимое. Пусть их дочь голода не знала, но модных вещей в ее гардеробе отродясь не водилось.
Но вместо ожидаемой подколки Сафронова вдруг услышала от Глеба:
— Суперлюкс? Отлично! Давайте его…
И потом, о чудо, он достал свою карту, молча рассчитался.
Даже слова не сказал! Наверное, предъявит ей счет позже…
— Еще ужин для девушки, — принялся раздавать команды Жаров, — и найдите мне машину, которая поможет с буксиром, я хорошо заплачу…
Всё, что Адель услышала из его речи, — это слово «ужин».
Ее желудок тут же болезненно сжался. Последняя ее еда за сегодня — пирожок, купленный на заправке по дороге в эти проклятые горы. За обедом начались неприятности, и вот… до сих пор не закончились, хотя на дворе ночь.
