В самом деле, не может же она всерьез привлекать его физически? Это же нонсенс!
Успокоив себя таким образом, Адель отправилась на работу. Удачно проскочила в свой кабинет незамеченная начальством и, лишь включив компьютер, заметила, что забыла термос с кофе дома. Причем хорошо если дома, а не в маршрутке. Благодаря господину Жарову она последние дни крайне рассеяна.
Выходила на кухню за кофе с трясущимися коленками. Понимала — бояться нечего, а боялась. Ей повезло: никаких признаков начальства ни в коридоре, ни тем более в кухне.
Лишь коллеги-переводчики, такие же рабочие пчелки, как и она.
Сафронова спокойно стояла, никого не трогала, мешала в кружке кофе. Вдруг откуда ни возьмись явление босса народу!
Жаров вошел в кухню, тут же ее приметил и опалил таким возбужденным взглядом, что сердце Адель сбежало куда-то в район пяток и грозило там остаться на ПМЖ. Это притом, что Глеб ничего еще не сделал, даже не двинулся в ее сторону. Просто увидел, развернулся и вышел из кухни, будто находиться с ней в одной комнате ниже его достоинства.
Кстати, стандартная техника школьного царя — показать противнику, что он — пустое место.
Обычно эта его тактика Адель очень даже нравилась. Отдохнуть от присутствия Глеба — это ли не праздник души. Но сегодня стало как-то особенно обидно. То в ванную к ней рвется, то в одной комнате находиться с ней не может.
«И что, я так при каждом его появлении буду вздрагивать? Ждать, пока он придумает, что со мной делать? Так жить невозможно!»"
"Между прочим, она взрослая, рациональная женщина, а не какая-то там шестнадцатилетняя трусливая Вошка.
Она сейчас как пойдет, как выскажет этому наглому гусю всё, что думает о его руководстве!
Да-да… пойдет, выскажет… Сейчас, только закончит перевод на двадцать страниц — и сразу…
— Адель! — вдруг вывел ее из ступора грозный оклик Жарова из коридора. — Зайти ко мне, есть серьезный разговор…
* * *Ему показалось или она действительно боялась зайти в его кабинет?
Судя по тому, как медленно перебирала ногами, элемент страха присутствовал определенно.
Встала у двери в привычную позу — то есть нахохлилась, руками по швам, как у первоклассницы.
— Присядь, Адель! — пригласил он, указывая на кресло напротив своего стола.
Сам показательно прошел вглубь кабинета, уселся на свое место.
Наблюдал за ее цыплячьим шагом и давил в себе хохот. Ничего себе! Значит, тут она его боится, а в горах что было? Ух как рьяно принялась защищать свою честь! Как будто он собрался брать ее без спроса.
