Значит, так! Помощника-слугу – убить! Ты немедленно возвращаешься с артефактом к нашим, передадите раритет мне в последний момент, а сами подготовьте полновесную ловушку к первому января. Приготовите ее сами, без меня: мои мысли и воспоминания наверняка будут читать, а свежие думы скрыть куда сложнее, чем те, что уже утонули в глубинах памяти...
В это же время Мираил тихонько беседовал с леди Таис, гуляя по отдаленному уголку хрустальной оранжереи. В этом чудном месте весь год магически поддерживались погодные условия, соответствующие началу июля, и весь год цвели и благоухали разнообразные розы, под чутким руководством магов-целителей.
– Обрадуйте старика, Анастасия. Скажите, что хотя бы в этом выпуске найдется невеста для моего старшего сына. Вы же умная женщина и понимаете, как важно сохранить наследование престола по прямой линии.
– Понимаю, – вздохнула Настя.
Законы престолонаследования в Тавирии были таковы, что только старший сын, и его старший сын впоследствии, имели первоочередное право на корону.
Если же король не оставлял после себя старшего наследника, то все прочие его родственники: младшие сыновья, братья, кузены, дяди, племянники и далее до второго колена включительно, имели равные права на престол. Случись что с кронпринцем, или просто умри он от старости через сто лет, не оставив после себя сына – и Даниру с Каяром было бы не просто отстоять право занять трон отца.
Потому что младший брат Мираила давно примкнул к «жрецам Донатоса» и проповедовал архаичные идеи полного порабощения магами людей. Сейчас эта горстка отступников не имела никакого политического веса, но признай Донатос новым королем Кахира Сартора – и тяжелых последствий было бы не избежать.
– Я слышал, что многим вашим воспитанницам нравится мой старший сын, – настаивал на своем Мираил.
– Им нравится не столько Рейс, сколько его романтический статус принца, а также исключительно совершенное и прекрасное лицо.
В глубине души они все его побаиваются, и это не удивительно: девочкам всего шестнадцать, а Рейс хладнокровный, резкий и исключительно умный мужчина.
– Вы говорите так, будто ум моего сына – это недостаток, – обиделся Мираил.
– Я хочу сказать, что умному, жесткому, двухсотлетнему политику весьма трудно полюбить юную девочку-школьницу, какой бы смелой и бойкой она себя не ощущала.
