Правитель Тавирии стоял, облокотясь на подоконник, и гипнотизировал взглядом ручку на двери.
«Интересно, как давно он здесь торчит, – подумал Данир. – Хорошо, что хоть переодеться успел, а вот волосы мокрые. И это сильнейший маг-стихийник: шевелюру не высушить! Что любовь с магами делает?!»
– Ужин уже накрыт. Ты идешь?
– Рору подожду, и придем, – ответил старший Сартор, не сводя взгляда с двери.
Данир вздохнул:
– Понял. Я у себя в кабинете поужинаю, вам и без меня не скучно будет."
"Средний сын Мираила ушел, покачивая головой и раздумывая о том, что его личная жизнь вряд ли сложится столь же счастливо, как у брата.
Дверь выделенных Авроре покоев открылась, и к Рейсу выпорхнула нарядная и жизнерадостная невеста в бледно-розовом атласном платье и с красиво уложенными вокруг головки длинными светлыми локонами. Рейс раскрыл объятия и нежно прижал к себе прильнувшую к нему девушку.
– Мой зеленоглазый огонек, – ласково нарек невесту Рейс.
– Не боишься, что подпалю твое королевство? – весело вопросила Рора, спускаясь по витой лестнице на первый этаж.
Рейс элегантно поддерживал магиню под руку, чтобы она не оступилась на крутых ступеньках.
– Разве такая сознательная и ответственная мисс, как ты, может устроить такое безобразие? – притворно изумился Рейс, отпуская слугу и усаживая девушку за стол поближе к себе. – Помнишь прием во дворце в честь вашего с сестрой совершеннолетия? Ты вся такая степенная и благонравная была, что мне все время нестерпимо хотелось подпустить тебе ледяных иголочек под пятки, чтобы с тебя мигом слетела эта показная величавость.
– Ах, так? Вот я знала, что моя огненная птичка в то воскресенье была заслуженным возмездием! Как говорится: мысль – материальна, и когда-нибудь обязательно воплотится наяву. Про ледяные иголочки я не забуду!
– Надеюсь, ты не используешь этот метод воздействия на советниках, – красиво изогнул одну бровь Рейс.
– Ну что ты, я рассудительна и разумна, и обещаю, что все нестандартные приемы я буду апробировать только на собственном муже!
Рейс рассмеялся.
Его лицо преобразилось, с него ушла вся холодная мраморность неприступного правителя, и осталось только счастливое, умиротворенное выражение влюбленного и любимого мужчины. У Авроры руки зачесались пригладить его чуть влажные волосы, того же платинового оттенка, что и ее, прикоснуться к ямочке на подбородке, очертить контур красивых, полных, изогнутых в улыбке губ...
