Дерзкая подруга сестры, или Проучить тебя

Зачем, спрашивается? Знала я одного парня, не доверял мне. Думаешь, пришла, куда он звал?

Под нос получаю фигу от нее. Вот ведь зараза какая!

— А я знал одну вредную и очень любимую девушку. Запретил ей с придурком белобрысым вне универа куда-то ходить. И что? Она послушалась?

— Сто раз пожалела! — ее голос срывается. — Мне правда из жалости хотелось Илье помочь. Сама знаю, что виновата. Но я же не изменяла тебе, а ты… — с грустью опускает глаза, замолкает, не все договаривая.

— Ты что, мое сообщение не прочитала?

— Нет, но и так же понятно.

Понятно ей, ты погляди. У меня до сих пор после вчерашнего нервный тик не прошел. И снова зверею от того, что у Лизы припухшие веки, догадаться несложно… от слез.

С нежностью приподнимаю ее лицо за подбородок. Не хочу, чтобы пол для нее был меня интересней.

— Если бы я думал об измене, то не стоял там с тобой. Не слушал внимательно, как ты мне подробно описываешь, с чего ваш поход начинался. И белобрысому не дал бы уйти. Лизок, ты расстроила меня, но, как видишь, не растоптала.

Пока брыкаться не начала, успеваю чмокнуть в нежную щечку. После вчерашнего вообще не хочу ее отпускать от себя. Лиза, она еще во многом наивная.

— Зачем тогда выгнал, а? — спрашивает и жмурится, словно боится услышать.

— Домой! Разве не поняла? Я же сказал, идти домой. Значит, мне было не все равно, где ты будешь. И значит, ты моя! Ну, и в сообщении я тебе объяснил, что хочу разобраться. Ева не должна была тогда почувствовать, что ее план не сработал. У меня тогда созрел свой собственный план.

После моих слов Лиза распахивает глаза широко. Прикладывает ладони к груди, вглядываясь в меня изумленно.

— И ты ей не поверил? Ты верил только мне?!

— Скажу только тогда, когда опять повторишь, в чем мне признаваться не хочешь. Ну, давай, давай?

— Будто сам не знаешь, — со вздохом облегчения она дает себя обнять и сама ко мне прижимается.

Нет, я не хочу отступаться. Вообще-то, ждал, когда моя девочка решится это сказать. Но дождался совсем не так, как хотелось бы.

— Как я, по-твоему, могу знать, что мне обещали не давать услышать? — дразню, и мне не стыдно за это.

— Ох, ну, Евсей. Как мне тебе описать, что вчера со мной было? Думала, потеряла тебя. А я же люблю тебя, очень люблю!

У меня срывает крышу. Хотел ведь сначала ответить, но нет, не могу. Да, опять я набрасываюсь. Захватываю в плен желанные губы.