Обломаю белобрысого, перехитрю.
— Не могу я без сумки веселиться, — на ходу спасала план для бегства, — У меня там змеи живут ядовитые. Кушать просят, проголодались. Верни срочно, я малышей покормлю.
— Мы сами как-нибудь перекусим и без тебя, — хоть бы моргнул от страха, нет же. Допросится! — Если ты вдруг захочешь о моей участи поволноваться. Не стоит. Самая ядовитая змея недавно укусила. Как видишь, ничего. Справился.
Еще и расхохотался, закидывая мою сумочку за спину. Откуда такие неверующие берутся? Думает, змей не достану.
Пока нет, всего лишь пока…
Остаюсь стоять одна без сумки, там же телефон, деньги, брелок с изображением Феликса и две шоколадки.
Грабеж!!!
Бегу за удаляющимся стрелком следом. Вместо того, чтоб от него — получатся за ним.
Что он задумал? Что?
И я у него после всего еще и ловкачка. А сам-то, кто?
— Когда сумку вернешь? Я же домой уехать не смогу.
Ой, последнее ляпнула зря. Стрелок развернулся с довольной физиономией, привлекательной такой, несущей себя, красавчика, на высоту Олимпа.
Кольнул насмехающимся взглядом.
— Вспомни правила Мишени?
О чем он? Снова бредит? И стула нет под рукой, вылечить по темечку.
— Нормально объясни, когда сумку вернешь? Свои правила засунь себе в…
— Ты мне уже слайм засунула. Хватит, — резко прервал меня, — По правилам мишени выполнишь не одно, а три моих желания. Это еще жалею тебя после подлой выходки в столовой.
Знал бы стрелок, как мне хотелось его пожалеть.
Стукнуть разок с превеликим сочувствием.
— Опять целоваться с тобой?
Почему-то выпадает после клуба это желание первым по списку.
— Нет, мишень. Перестань поцелуи выпрашивать. С кем-кем, а с тобой никогда больше, — и скривился, вроде я жаба вонючая.
Раньше звучало «ненавижу» тихо. Сейчас загромыхало с оркестром на всю мощность.
— А я бы… я бы, — от обиды запуталась в словах, — На необитаемом острове даже на тебя не глянула. И в жизни больше не разговаривала, если бы не правила твои дурацкие.
— Кстати, о твоем наказании. Сама понимаешь, желания не просто так, — перешел к делу Стрелок, — Быстро запоминай, а то мне нужно на сцену отлучиться.
Первое — приглашаешь меня на танец так, чтоб я согласился. Но не приставать! На язык мой не заглядывайся, — хохотнул с намеком на мою озабоченность.
Сам такой!
Продолжил добивать дальше:
— Второе — каждый раз, когда произнесу слово: «Мишень», ты подпрыгиваешь и кричишь: «Я здесь!». И третье…
— В больницу к тебе приходить?
Уже после двух желаний отправить его захотелось.
