Ох уж эта Ольга – увижу, убью! То, что именно подруга подложила мне данный элемент нижнего белья, сомнений нет – кто же еще? Вопрос только: зачем? Чтобы посмеяться? Не думала же она, в самом деле, что я воспользуюсь этой… этим… Я задохнулась, не в силах даже мысленно подобрать подходящее слово.
– А по-моему, очень даже сексуально, – хриплым голосом произнес Петров. – Так и представляю вас в этом… кхм… – закашлялся он, – наряде.
Если бы человек сгорал от стыда, в тот момент от меня точно осталась бы лишь горстка пепла.
И это было бы лучшее завершение моего земного пути. Ибо я вдруг поняла, что дальше влачить жалкое существование мне незачем. Не из-за лифчика, конечно. Нет! Этот позор я уж как-нибудь переживу. Куда сложнее смириться с тем, что меня неудержимо влечет к человеку, которого я не без оснований считаю своим врагом. Воздух будто сгустился от наполнившего его эротизма. Даже занавески на окнах, развеваясь под действием легкого ветерка, то и дело сплетались между собой, будто сливаясь в сексуальном экстазе.
Мотнув головой, я отогнала навязчивые видения. Придет же такое в голову! Занимающиеся любовью гардины – какая чушь, право слово!
Но на всякий случай я отодвинулась подальше и от них, и от Петрова. Не помогло – в два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, мужчина схватил меня за руку и, притянув к себе, поцеловал. Собрав остатки воли и гордости в кулак, я оттолкнула его и вырвалась из довольно крепких объятий. Но мой начальник явно не из тех, кто привык отступать. Хищно оскалившись, он вновь притянул меня к себе.
На этот раз борьба была недолгой – отдавшись чувствам, я нырнула в любовный омут. Ну или как там обычно пишут в дамских романах?
Было все: и «электрический ток, пробежавший по ее чреслам», и «вырвавшийся из груди сладострастный стон», и «бьющиеся в унисон сердца», и «переплетение рук, ног и прочих частей тела».
В общем, случилось то, что случается между взрослым мужчиной и взрослой женщиной, которых неудержимо влечет друг к другу."
"Позднее, лежа рядом с Петровым, слушая его спокойное, не отягощенное храпом дыхание, я пыталась понять: как такое могло произойти? Как могла я так легко предать память любимого? Неужели притягательность Сергея столь велика, что, стоит ему только уделить женщине внимание, как она тут же падает к его ногам, словно переспелая груша с ветки? Сначала Ангелина, а теперь и я изменили Андрею с тем, кто повинен в его смерти.
Воспоминания о бывшей сопернице направили мои мысли в другое русло.
