Прелесть какая!
Правда, не успев войти в образ, мужчина вынужден был из него тут же и выйти. На грешную землю героя опустила Клавдия, которой он широким жестом хозяина, отдающего распоряжение дворовой девке, поручил раздуть самовар.
В ответ работница торговли сложила свой здоровенный кулак в кукиш, дополнив жест таким выражением лица, что только очень глупый человек мог бы надеяться на удовлетворение своей просьбы.
Эх, а ведь как все хорошо начиналось! Но мужчина и не думал смущаться. Не растерявшись, он тут же нашел иное решение.
– А с другой стороны, – произнес он, потирая руки, – чего это нам чаем баловаться-то, а? За знакомство, да еще такое, ведь рюмочка полагается!
– Эй, – раздался сзади грозный оклик Клавдии, – знаю я твою рюмочку. Сейчас напьешься, а мне потом с магазином возись одной. И чего это тебя, Настасья, на разговор с ним потянуло? Нет, что ли, в селе интереснее кандидатур? Вон хоть бы дед Прошка. Вот про кого фильм снимать можно! Полсела обрюхатил по молодости лет. Думали, угомонился старик.
Так какой там! Нинка Кузнецова утверждает, что ее мальчонка от него. Она даже на передачу Малахову писала. Ну, значится, чтобы ДНК-тест сделали. Вот не знаю, откликнутся там или нет – им, поди, такие письма полстраны пишет. Разве ж всех проверишь?
– Не слушайте ее, – осторожно оглядываясь по сторонам, прошептал Онуфрий мне на ухо. – Злая она баба, недобрая. Но зато работящая, исполнительная опять же. Потому и держу. А я вовсе даже не хуже Прохора. Подумаешь, баб брюхатить, велика наука! Он бы вон бизнесЬ свой открыть сумел.
Да раскрутить его до нужного уровня. Я ж, почитай, олигарх местный. Говорю – только про меня кино снимать нужно! И баста!
Я закивала, изображая одновременно согласие и заинтересованность.
– Только чего ж мы все на пороге-то топчемся? – спохватился местный «Дональд Трамп». – В гостиную пожалуйте, – указал мужчина на довольно крутую лестницу, уходящую в верхнюю часть дома.
Пройдя буквально несколько ступенек, мы очутились в крохотном холле, откуда через одну из дверей попали в чуть бóльшую, но тоже весьма стесненную в квадратных метрах комнату.
– Вот она, моя скромная обитель, – с нескрываемой гордостью провозгласил хозяин.
Жилище, если начистоту, и впрямь оказалось скромным: малюсенькая комнатушка, отделанная на деревенский манер – крашеные стены, беленый потолок, дощатый пол, только слегка прикрываемый самотканой половицей. На стенах – старинные фото в рамках, черно-белые, но подвергшиеся цветному ретушированию.
