Дерзкая

И небо, сейчас такое голубое и чистое. Впрочем, в пасмурную погоду, которая вот-вот завладеет осенним побережьем, на это окно начнут натыкаться тяжелые тучи…

— Я вижу, тебе нравится, — заметил Извеков.

— Впечатляет, — коротко ответила я, чтобы не особенно выдавать свои эмоции, и поспешила отойти от окна.

— Попробуй сделать так, чтобы Валерий это заметил. Тогда он решит, что завоевал тебя целиком, и не будет стремиться переломить тебя силой. И ты, возможно, выиграешь время.

— Ты хочешь сказать, что Валерия так легко провести?

Александр тихо рассмеялся:

— Увы!.

. Он построил Рай именно для того, чтобы все, даже его враги, чувствовали непреодолимую зависимость от этого места. Чтобы они нуждались в Рае и в самом Валерке. На этом-то он и свихнулся.

В том, что Извековы оба сумасшедшие, я больше не сомневалась. Как и в том, что человека, попавшего сюда без какого-либо предубеждения, мгновенно очаровывало это странное место.

Оставив Извекова одного, я прошла за тяжелые занавеси и очутилась в зеркально-мраморном помещении, которое напоминало не ванную, а скорее парадный зал какого-то дворца.

Узкие плиты белого с золотистыми прожилками мрамора чередовались с узкими, не более фута шириной, зеркалами. Белые и зеркальные полосы словно опоясывали комнату. В глазах немного рябило от множества отражающихся фрагментов. Ванна в виде огромной мраморной ракушки выглядела несколько банальной на фоне общей полосатости, но меня сейчас устроил бы и цинковый бак, лишь бы он был наполнен горячей водой.

Минут через пять я уже лежала в ванне и рассматривала себя в потолочных зеркальных полосках, пока не устала.

Тугие струи гидромассажа возвращали упругость измученным мышцам и способность рассуждать.

Бесшумно двигаясь, в ванную вошла молодая женщина с бесстрастным бледным лицом. В руках у нее было что-то длинное из красной шелковой ткани. Она забрала мою грязную одежду, и положила свою ношу на ее место. Не сказав мне ни слова, она подошла к одной из стен, открыла практически незаметную дверь и вынула из встроенного шкафчика махровую простыню.

Простыня легла на изогнутый поручень на краю ванны. Так же тихо девушка вышла с моими вещами.

Когда я вылезла, наконец, из ванны, завернувшись в простыню, оказалось, что мраморно-зеркальный пол за время моего купания стал теплым, поэтому ступать по нему можно было, не съеживая ступней.

При ближайшем рассмотрении, кусок красной шелковой ткани оказался каким-то импровизированным халатом, скроенным наподобие японского кимоно.