Дерзкая

Если бы тогда Сашка не был столь глуп и не вмешался в процесс, никто и никогда не смог бы помешать мне сделать то, что я собирался сделать…

Едва сдерживаясь, я сцепила пальцы на колене и закусила губу. Нет, вовсе не от того, что мне хотелось тут же вскочить и разрядить в него обойму. Я нашла своего врага, который и не думает отпираться. Но, к своему глубочайшему удивлению, я обнаружила, что сразу после того, как Валерий признал свои действия трехлетней давности, меня начала волновать совсем другая проблема. Почему он так уверен в своей правоте и в том, что я пойму его? Только потому, что он сумасшедший? Мне показалось почему-то, что все не так просто.

И если еще вчера никакие призывы к справедливости и законности не смогли бы меня остановить, то сейчас что-то подсказывало мне, что торопиться с выводами нельзя.

— …И зря ты думаешь, что смерть это смерть, — заключил он напоследок.

— Что? — не поняла я.

— Я сказал, что быть расстрелянным еще не значит умереть, — повторил Валерий. Он был так близко, но я его не видела, и от этого было неуютно.

 — Ты много времени провела с моим братом, могла бы поинтересоваться у него, что это за состояние, в котором он находится с тех пор, как я его убил…

Слова, напомнившие мне об Александре, лишний раз подтвердили необычное состояние ума моего собеседника, но я также вдруг поняла, что его безумные слова все-таки правдивы. А уж то, что он не находит их предосудительными — это всего лишь уже знакомый мне «местный этикет»."

"— Ты убил Александра? Ты сам? Какого черта… — я возмутилась было, но тут Извеков подвинулся поближе к светящемуся экрану компьютера, и свет упал на его лицо.

И мне тут же расхотелось возмущаться. Он выглядел беспомощным и отрешенным, мое возмущение могло совсем выбить его из колеи, мне же нужно было, чтобы он продолжал говорить.

— Саша может тебе рассказать, в чем преимущество его смерти, — произнес Валерий тоном, каким объясняют очевидные вещи дурачкам.

— Если честно, то Александр не произвел на меня впечатления счастливого, если, конечно, судить с позиции живых.

Кстати, где он сейчас? — уточнила я.

— Насколько я знаю, он еще утром ушел в город, кажется, он собирался поговорить с Орешиным.

Сердце мое тревожно екнуло. Я всего лишь могла надеяться, что из этого визита не воспоследует ничего ужасного.

— Не волнуйся, Орешин и Середа мне здесь совершенно ни к чему. Я разобрался с ними со всеми три года назад, и насколько знаю, у властей есть установка оставить все на своих местах.