Дерзкая

Есть такая личностная категория — человек абсолютной надежности. Но я тоже старалась ничего не упустить.

Остановились мы с Олегом одновременно, потому что одновременно увидели его. Он словно возник из воздуха на нашем пути. Только что впереди ничего не было. И вот стоит он — гигантский серый ротвейлер с блестящими глазами. С человеческими синими глазами.

Нас разделяли метров двадцать.

— Узнаешь? — спокойно спросил Олег."

"— Узнаю. Он пришел за мной. Это Валерий.

Олег издал какой-то неопределенный звук и, переложив пистолет в левую руку, встряхнул правой, разминая ее.

— С чего ты взяла, что это он?

— Знаю, — ответила я. — Олег, он живой, возможно, пуля подействует на него.

— Знаешь, три года назад пули его не брали, — возразил Олег и взял меня за руку. Рука его была теплой и властной, и оказалось, что моя ладонь, такая маленькая в сравнении с его рукой, мелко напряженно дрожит.

— Не волнуйся, — спокойно произнес Олег. Казалось, он прекрасно знает, как нам действовать.

— Пойдем вперед, — сказала я, и тут же поняла, что это снова не мои слова.

Серый пес Валерий не сводил с меня глаз, наблюдая за тем, как скоро я пойму, что он снова командует моей речью.

Олег сделал шаг вперед, но я с силой дернула его обратно:

— Куда ты?! Не смей, опасно!

Олег замер. Вместо того, чтобы задавать вопросы, он поднял руку с пистолетом и переместил палец на спусковой крючок. Не сводя глаз с пса, Олег коротко произнес:

— Я же сказал, не волнуйся. Думаешь, я не понял, что он снова использует тебя?

Ну уж, это слишком.

Больше я не могла выносить эту наглую собачью морду, которая хочет добиться того, чтобы я сама собой совершила какую-нибудь оплошность и подставила Олега. Но так просто и глупо меня не возьмешь.

Невыносимая боль снова сама по себе возникла в моей непокорной голове. Сцепив зубы, я промолчала, понимая, что если начну жаловаться, или просто дам понять Олегу, что мне плохо, он не сможет контролировать ситуацию. И будет обречен. Со мной Извеков вряд ли захочет расправиться, а вот Олегу конец.

Так что пусть даже голова моя разломится пополам, я больше слова не скажу, и пусть Валерий наконец поймет, что я не хочу играть по его правилам.

Боль ослабла. Или Валерий решил дать мне передышку, или, прочитав мои размышления, бросил свои попытки превратить меня в марионетку. Пес неожиданно резко развернулся и прыжком исчез в темноте. И тотчас же со всех сторон загорелись десятки разноцветных огоньков-глаз.