Дерзкий морпех

Прежде чем покинуть развалины старинной казачьей заставы, ставшей братской могилой разведчикам, он решил выяснить, чем из боеприпасов располагает. Из оружия оказался трофейный нож и пистолет покойного Никифорова, а из амуниции – рюкзак десантника, в котором он обнаружил флягу с водой, несколько банок тушенки и прибор ночного видения.

«Н-да, негусто, но, как говорится, не до жиру». Все тело ныло, а в голове пульсировала острая боль. Хотелось одного – лечь и забыться, но разведчик понимал, что на проявления собственных слабостей он не имеет права.

Взвалив на плечи рюкзак, капитан-лейтенант поднял на руки мальчика и тихо произнес:

– Вот так вот, друг Тимур, идем к своим.

Выбравшись из развалин, Кутягин увидел на плато большую воронку с черными опаленными краями. Все пространство вокруг воронки было пустое. От взрыва не все боевики погибли, он это понимал, значит, оставшиеся в живых забрали с собой трупы подельников.

«Да, пока разжиться халявным автоматом не получается», – с досадой подумал боевой пловец.

Он пошел тем путем, каким они всей группой пришли сюда. Вскоре они добрались до просеки, которую, казалось, еще совсем недавно прорубил ротный старшина Латышев.

Ночь уже вовсю вступила в свои права, пришлось доставать из рюкзака ПНВ.

Доверчиво прижавшись к груди морпеха, мальчик вскоре заснул, тихонько посапывая. Несмотря на детский возраст, Тимур оказался настоящим горцем – все, что выпало на его долю за один короткий день, не заставило его проронить ни единой слезинки.

Такое поведение вызывало искреннее восхищение морских пехотинцев, хотя этих парней редко удается чем-то удивить…

Кутягин шел уже три часа, силы постепенно покидали его, а профессиональный опыт подсказывал: «Еще полчаса, а дальше рухнешь, как загнанный конь. Потом можно брать тепленьким и безо всякого сопротивления».

Довод был самым что ни на есть актуальным, было бы самой большой глупостью после всего пережитого попасть в лапы боевиков бесчувственной тушей.

Вскоре Егор нашел подходящее место для отдыха.

С одной стороны торчал трухлявый пень, а с другой нависал обломок скалы, надежно скрывая двоих.

Улегшись на пожухлой траве за пнем, Егор положил рядом мальчика, стараясь согреть ребенка своим телом. Несмотря на выламывающую боль в суставах, вскоре Кутягин забылся крепким сном.

Проснулся он через час. Сердце бешено колотилось – верный признак опасности. Разведчик поднял голову и прислушался. Тишина, только ветер шелестел в листве деревьев.