Дерзкий морпех

Внезапно на Пуштуна нахлынуло непреодолимое желание высказаться о необходимости борьбы с неверными, но течение его мыслей прервало неожиданное приветствие:

В помещение наблюдательного пункта неслышно вошел высокий, худощавый мужчина. Одет он был в новенький натовский камуфляж, подпоясанный обычным солдатским брезентовым ремнем. На груди в продолговатом чехле висел спутниковый телефон.

Гостю было далеко за сорок. У него было продолговатое лицо с молочно-белой кожей, покрытой густой рябью оранжевых веснушек, огненно-рыжие вьющиеся волосы, спадавшие на плечи густой волной, прикрытые видавшей виды рейнджеровской панамой с обвислыми полями.

Движения мужчины были легкими, пружинистыми, что выдавало в нем опытного натренированного человека. Он был знаком со всеми полевыми командирами, с кем-то вел интенсивные переговоры, кого-то, наоборот, сторонился. Чеченцы не знали, как его зовут, но про себя окрестили Иезуитом, чему способствовала и внешность европейского гостя, и его умение подпольно работать.

По всей Чечне у Иезуита была налажена обширная сеть агентуры, которая позволяла ему быть в курсе всего происходящего на территории, занятой федеральными войсками.

Это помогало координировать действия повстанческих отрядов, чтобы наносить удары в наиболее уязвимые места.

Сам Иезуит оружия не носил, но за ним повсюду следовали трое телохранителей: двое гориллоподобных иорданцев, внешне похожих, как братья-близнецы, вооруженные, что называется, до зубов. И миниатюрная девушка-снайпер, носившая на спине британскую длинноствольную снайперскую винтовку «Супер Магнум», выглядевшая по сравнению с ними настоящей Дюймовочкой.

Лицо девушки было закрыто камуфляжной повязкой, но, как успел разглядеть Пуштун, голубые глаза выдавали европейку.

– Да прибудет с вами благоденствие Всевышнего, – приблизившись к Ахмеду, произнес гость. Говорил он на русском языке с едва заметным акцентом.

– Здравствуй, дорогой, – широко оскалился чеченец. Мужчины обнялись, похлопав друг друга по спине и плечам. – Рад, что ты, дружище, наконец-то соизволил посетить мою бедную саклю, – отпуская гостя, искренне улыбнулся Ахмед Касимов.

– Сакля, – усмехнулся Иезуит, – настоящий лабиринт Минотавра. Впрочем, такому вождю другие хоромы не подошли бы.

– Сейчас подадут чай, а потом будем есть плов из молодого барашка.

– Можно и чай, и плов. Я в гости надолго.

– Прекрасно, – снова оскалился Пуштун и тут же приказал своему ординарцу: – Сабир, отведи свиту нашего гостя на ночлег. Пусть их сытно покормят.