Дерзкий морпех

Мусса теперь будет напоминать раненого тигра. Оставшись в одиночестве, он будет рвать неверных на части не только силами своего отряда, но и голыми руками. Ненависть – самый лучший стимулятор для продолжения войны.

– Пусть чистоплюй с головой окунется в дерьмо, – мстительно оскалился Пуштун. – Он русским матерям возвращал их детей, а вот ему сына уже никто не вернет. Сердце расколотое уже не срастется. Так до самой смерти зверем и будет бродить по горам, питаясь человечиной.

– Возьми людей и все там осмотри, – сдержанно произнес Ахмед, обратив тяжелый взгляд на ординарца.

 – Если мальчишка жив, отбери его у русских. – Он ключ к сердцу Муссы, а мы этого позволить не можем.

– Все понял, эмир, все сделаю, как надо, – Сабир вскочил со своего места, привычно приложив руку к груди. Не говоря ни слова, он вышел из блиндажа. На выходе его чуть не сбил молодой боевик, вбегающий вовнутрь.

– Эмир, русские идут! – громко закричал он…

По извилистой дороге медленно полз танк. Боевая машина толкала перед собой огромный барабан минного трала.

Вслед за танком двигались саперы. Один на длинном поводке с трудом удерживал рвущуюся вперед овчарку, остальные с миноискателями медленно брели вдоль обочины.

Ни сапер, ни его верный друг – собака даже не догадывались, что через амбразуру замаскированного дота за ними пристально следит снайпер.

За саперами выдвигались основные силы бригады, БТРы и БМД с бойцами на броне, как вдруг из-под танкового трала вырвался огненный куст взрыва. И сразу же горы ожили пунктирами трассирующих пуль.

Первая прицельная пуля снайпера досталась саперу, он упал на обочину лицом вниз, неподвижно застыв. Возле убитого села собака и, задрав острую морду, жалобно завыла. Остальные бойцы рухнули на землю и, отстреливаясь, стали отползать, пытаясь отыскать укрытие.

Танк с раскуроченным взрывом тралом, густо обсыпанный желтой дорожной пылью, казался подбитым и безжизненным.

Но уже в следующее мгновение танкисты, оглушенные ударной волной мощного фугаса, наконец пришли в себя.

Длинный орудийный ствол на сферической башне «Т-64» дрогнул, потом стал медленно разворачиваться в сторону огневых точек, откуда, как светлячки электросварки, вспыхивали выстрелы.

Танковая пушка так и осталась безмолвной (в боевых машинах, используемых для траления мин, снаряды выгружались, чтобы при взрыве фугаса не сдетонировали). Зато бойко застрекотал спаренный с орудием пулемет. Розовые пунктиры трассирующих пуль устремились к одной из огневых точек.