Взглянула на Джорджи. Покраснела. — Мне очень жаль, дорогая. В конце концов твой отец начал мне нравиться, но поначалу… Согласись, он не был пределом женских мечтаний.
Джорджи ахнула и непроизвольно схватила руку Эдмунда.
— Вы хотите сказать, что вышли за папу замуж, потому что… потому что вас… заставили?
— Что ж, сожалею, если такая правда тебе не по вкусу, но ты и понятия не имеешь, как трудно поддерживать привычный уровень жизни, будучи вдовой, муж которой не оставил ничего, кроме долгов. Я не знала, что и делать, когда леди Эшенден обратилась ко мне с, как мне показалось, прекрасным предложением.
То был шанс дать Сьюки множество преимуществ, ведь она такая хорошенькая. Ее светлость сказала, что знает вдовца, мужчину со средствами, у которого есть дочь, отчаянно нуждающаяся в женском руководстве. Леди Эшенден пообещала устроить наш брак, чтобы у Сьюки появилась возможность подняться по социальной лестнице. — Достав платочек, она вытерла нос, порозовевший от смущения. — Я, разумеется, тут же согласилась.
И вышла замуж за твоего отца.
— А не переговорила ли моя матушка, случайно, и с ним тоже? — уточнил Эдмунд, напрягая мышцы руки, так что пальцы снова порозовели.
Миссис Уикфорд энергично закивала:"
"— При первой же нашей встрече он сказал, что леди Эшенден взяла на себя труд предупредить его о том, что его дочь вот-вот оскандалится, и что именно его следует винить за то, что так плохо ее воспитал. Если он немедленно не предпримет решительных действий, она — то есть ты, Джорджиана, — сделается притчей во языцех.
Он был очень расстроен. Признался, что действовал бестолково. Сказал, что давно следовало понять: воспитанием дочери должна заниматься женщина, — пояснила миссис Уикфорд, поворачиваясь к падчерице.
Леди Эшенден внушила папе, что он плохой родитель? Когда на самом деле он был самым лучшим отцом на свете?
— Леди Эшенден рассказала ему о том, как хорошо Сьюки воспитана и какое благотворное влияние сможет оказать на Джорджиану, живя с ней под одной крышей. Она выразила уверенность, что если я прекрасно вырастила одну дочь, то смогу достигнуть такого же результата снова.
Ему было достаточно один раз увидеть Сьюки, чтобы почувствовать разницу.
Эдмунд поморщился, и Джорджиана сообразила, что слишком сильно сжала ему руку. Ее собственная боль была столь велика, что удивительно, как она еще не воет.
— Твой отец умолял меня вернуть тебя на путь истинный. И заодно объяснить… — она жестом указала на кровать, — про твое состояние.
