Тогда, в твоей спальне, нам не выпало возможности это сделать, ведь ворвалась твоя мачеха с твердым намерением призвать меня к порядку.
— Верно, не выпало, хотя мне не кажется, что ты рад тому, как все обернулось. То есть тебе пришлось сказать ей, что ты как раз делал мне предложение. Что еще оставалось? Но… э-э-э…
Он сжал ее руку. По крайней мере, она положила начало разговору, который поможет ему объяснить, что он сам все так и спланировал.
— Джорджи, неужели тебе в голову не приходит, что я не мог заявиться в твою спальню по каким-то иным мотивам? Пойми, твоя мачеха не заставляла меня делать предложение.
Просто я решил… — Он замялся. Он не может напугать ее заявлением, что ее видение их союза станет для него настоящей пыткой. — Я решил, что следует загладить свою вину, — сказал он, чтобы выиграть время. — За то, что подвел тебя, когда ты больше всего во мне нуждалась. Я быстро понял, что твои поклонники делают тебя несчастной и что ты станешь еще более несчастной, если придется выйти замуж за одного из них.
Мне ненавистно было видеть твои страдания.
— Так ты решил… прийти мне на выручку?
— Именно так. — Видя ее смущение, он поспешил объяснить: — В тот день у тебя в спальне я собирался сказать, что, если ты не найдешь подходящего мужа к концу сезона, я готов заключить с тобой фиктивный брак, который ты мне предложила. Вмешательство твоей мачехи несколько… ускорило события. — Он похлопал ее по руке.
— Но…
— Я пообещал, что всегда буду твоим другом.
Хорош бы я был, если бы отошел в сторонку, спокойно наблюдая, как ты страдаешь.
— Н-не понимаю, — озадаченно отозвалась она.
— К тому моменту я восстановил большую часть событий, предшествовавших моей ссылке на острова. Я понимал, что в общем и целом ты осталась прежней: преданной и любящей. Ты не нарушила бы обещания, данного одинокому мальчику, которого отослали далеко от дома.
— Ни за что, — возмущенно отозвалась она. — Подозреваю, что и мачеха не понимает, каким пугающим это событие стало для тебя.
В ту ночь она все мне рассказала. Видишь ли, графиня настаивала на необходимости сделать из меня достойную леди. Она выдала моей мачехе длиннющий список моих прегрешений, упомянув между прочим, как неподобающе девушке тайком переписываться с джентльменом.
— Но… мой наставник…
— Уверена, что именно он первым перехватывал наши письма. А моя мачеха была второй линией обороны.
