Это ей следует злиться на него и метать в него уничижительные взгляды. Ах, если бы только он вел себя более… разумно, ей, возможно, не пришлось бы расставаться с Уайтсоксом, или наблюдать, как мачеха тратит на глупые безрассудства деньги, скопленные для нее отцом, или против воли надевать откровенный наряд, чтобы привлечь внимание мужчин, которым не помешало бы улучшить свои манеры. Возможно, ей вообще бы не пришлось приезжать в Лондон.
К тому моменту, как он подошел к ней, от переполняющей ее злости Джорджиана успела сжать кулаки.
Судя по виду, Эдмунд и сам был чем-то разгневан. В первое мгновение ни он, ни она не произносили ни слова, а просто стояли, испепеляя друг друга взглядами.
— Ты, как я погляжу, решила взять Лондон штурмом, — наконец проговорил он, выразительно указывая глазами на низкий вырез ее платья.
Он первым не выдержал и нарушил молчание. Джорджиана расценила это как свою маленькую победу.
— А ты, как я погляжу, оставил светские манеры в Бартлшэме, — парировала она.
— Туше, — ответил он, поднимая руку, чтобы, как в фехтовании, признать укол.
Еще одна маленькая победа Джорджианы. — Однако, если хочешь услышать из моих уст комплимент своему внешнему виду, боюсь, придется ждать долго.
Она решила, что он намеревался уязвить ее, но попытка пропала втуне, ведь он не может ненавидеть ее наряд сильнее, чем она сама. Более того, его грубый тон позволил Джорджиане откровенно высказать ему все, что она думает.
— Я уже усвоила, что тебя ждать — только зря время терять.
— Я приехал на встречу с тобой к ручью сразу, как получил записку, — проговорил он несколько смущенным тоном.
— А на следующий день нанес визит к тебе домой, намереваясь сообщить, что… — Он покачал головой. — Это уже не важно. К тому времени, как я успокоился, ты уже отбыла в Лондон, а теперь я вижу, что те слова утратили актуальность.
— Ты приезжал ко мне домой?
Джорджиана не ожидала от него подобного поступка. Она тосковала по его обществу все те годы, что он провел за границей, надеялась, что после его возвращения их отношения станут прежними… Что, впрочем, лишний раз доказывало, насколько она глупа.
Когда Эдмунд уехал, они оба были детьми, а когда вернулся, стали взрослыми людьми. Их отношения никак не могли стать прежними, даже если бы он сдержал слово писать ей.
— Да, — угрюмо подтвердил он. — Имел сомнительное удовольствие познакомиться с кузеном твоего отца, мистером Уикфордом.
— И поделом тебе, — отозвалась она, как могла бы сказать в двенадцать лет.
