По непонятной причине это замечание очень опечалило Джорджиану. Она ведь не строит матримониальных планов насчет Эдмунда, который недвусмысленно отверг ее предложение. А сегодня заглянул к ним затем лишь, чтобы… Она нахмурилась. Вообще-то, причина его визита ей неизвестна. Чтобы сообщить ей, что не одобряет ее платье и поведение? Вчера вечером Эдмунд сильно смутил ее заявлением о том, что она превосходно выглядит, сделанным сразу после осуждения низкого выреза ее декольте, а в довершение всего сегодня похлопал ее по руке.
Джорджиана в изумлении уставилась на свою руку. Кожу до сих пор покалывает. Когда он прикоснулся к ней, она устремилась к нему всем своим существом. Возможно, потому, что он впервые сделал это так естественно и по-дружески с тех пор, как… как они были детьми. А еще потому, что за все время их беседы она ни разу не вспомнила, что он граф, а она никто. Он заставил ее снова почувствовать себя человеком, а не… объектом желания, поскольку смотрел ей в глаза, не сделав ни единой попытки опустить взгляд на ее бюст.
Лишь выразил недовольство ее излишне откровенным нарядом.
Это означает, что как к женщине он не испытывает к ней никакого влечения. Хотя она и сама не обрадовалась бы, начни он вести себя как похотливый, пускающий слюни идиот. И все же… это обстоятельство угнетало ее.
Она придала слишком много значения комплиментам Эдмунда по поводу ее внешности, вот в чем ее ошибка. Он-то, скорее всего, просто хотел приободрить ее, заставить поверить в себя, памятуя о ее словах о призовой телке.
Она бросила на мачеху полный ненависти взгляд. Эта женщина способна несколькими тщательно подобранными фразами испортить все удовольствие от встречи с Эдмундом! До замечания, как он смотрел на Сьюки, Джорджиана упивалась ощущением того, что вернулись старые добрые времена. Ей очень понравилась чепуха об оптике глаза и солнечном свете из западных окон, придуманная Эдмундом специально, чтобы подразнить ее за то, что закатила глаза в ответ на замечание майора. Понравилось ей и то, что Эдмунд пользуется своим выдающимся интеллектом, точно рапирой, разя противника прежде, чем тот успевает заметить направленный на него выпад.
Или, скорее, речь о защите, ведь Эдмунд взялся дурачить майора ради нее.
Как это благородно с его стороны! До сих пор она полагала, что, повзрослев, он превратился в замкнутого, холодного, язвительного человека. Но прежде она никогда не слышала, чтобы он обрушивал мощь своего интеллекта на того, кто вовсе не заслуживает взбучки.
