Дерзость на шпильках

- Ну, не только ты имеешь связи и можешь собрать информацию, – заметила собеседница, отправляя в рот кусочек бекона.

- В любом случае я не хочу разговаривать на эту тему! Аня, это все было и прошло. Скажем так, я повзрослел, поумнел и так далее.

- И это всё случилось в одночасье, а точнее, за какой-то месяц?!

- Аня, довольно! Я не собираюсь обсуждать с тобой своё прошлое.

Чёрт! Вот не хотел же орать, но эта неугомонная всегда меня доведет до ручки.

Девушка, отдать ей должное, на мой крик удивлённо приподняла брови и взмахом руки дала понять, что прекращает разговор.

- Демидов, всё было великолепно. Я в восторге! Мне пора на встречу, и да, времени ещё мало, но ещё надо успеть взять документы из офиса, – добавила она в конце на мой выразительный взгляд на часы. – Тебе оставить ключи от квартиры, или ты домой отправишься?

Уже в дверях кухни спросила девушка и исчезла в коридоре.

- Я сейчас с тобой, а вечером … - договорить не дали.

- Ой, Артем, меня вечером не будет. Я уезжаю к родителям, хочу свою сапфировую малышку загнать в гараж, а то уже столько дней на улице, – донеслось из глубины квартиры, когда я в прихожей собирал свою верхнюю одежду.

- Ещё скажи, что сядешь за руль и в эту кашу дождливо-снежную поедешь? – как можно спокойнее спросил я, но желание того, чтобы начать орать, становилось сильнее.

- Господи, Демидов, ты так говоришь, будто это не машина, а ролики.

Девушка появилась в дверном пролёте, оперлась на него плечом и стала обуваться, слегка наклонившись вперед. Очередные шпильки!!! У меня прям фетиш на её обувь стал. Взгляд с ботинок перешёл на колени, затем оголившееся в небольшом разрезе юбки бедро, и вырез блузки с чуть выглядывающим кружевом бюстгальтера. Твою мать, вот как её отпускать в таком виде? Видимо, моё молчание затянулось, и девушка подняла на меня глаза.

- Демидов, что-то мне твой взгляд не нравится, – я снова промолчал, подбирая цензурные слова. – Ладно, не поеду сама, вызову эвакуатор. Сяду рядом с водителем и буду блюсти, чтоб не поцарапал и не потерял по дороге мою прелесть. Все, теперь можешь дышать и прекратить воспитывать меня своим ремнём.

Мысль об эвакуаторе на секунду принесла облегчение, но только до слов о ее в этой совращающей даже монаха одежде вместе с мужиком в одной кабине.