Дерзость на шпильках

- Арт, ты какой-то нервный последнее время. С оружием постоянно ходишь, орёшь регулярно, что, в принципе, тебе несвойственно. У тебя проблемы? – хмурясь, спросил Арчинский, периодически поглядывая на меня.

- Нормально все! Это меня просто твоя сотрудница бесит, блондинка взбалмошная! – рыкнул я, отворачиваясь к окну, всем видом показывая, что разговаривать на эту тему не хочу.

Сам знаю, что после похищения нервы стали шалить, хоть и месяц прошел. Даже спать стал с пистолетом под подушкой, а ещё нож под матрасом.

Кошмары постоянно, из-за них совсем не высыпаюсь. Как только засыпаю, вижу мерзкие рожи похитителей, Селину, беспомощно прижатую к  стене, и много боли, когда ломали рёбра, когда прокручивали нож в боку или просто по телу тонко резали, а ещё голоса, шепчущие, что мне конец, и чувство собственного бессилия. Я поэтому от лечения Селины упорно открещивался, так как мы с Даном договорились, что ей лишнее знать не надо,  и так хватило с лихвой.

- Артём, если нужна помощь, только скажи, а насчёт Анны – то я с ней поговорю и постараюсь Вас вместе не сводить, раз она тебе так не нравится, – после паузы предложил друг, как-то странно поглядывая на меня.

- Дан, лучше давай рули, на дороге гололёд. С Анной я сам разберусь, а то прям детский сад получается, – тоже хмурясь, но уже более спокойным голосом ответил я.

Арчинский хмыкнул, но промолчал. Остальную дорогу ехали практически молча, каждый думал о своём, прерываясь иногда на уточнение маршрута.

По приезде заметил, что машина с нашими ребятами уже стояла, заблокировав красный жук.

Даниил припарковался рядом с ними, и не успели мы выйти из джипа, а ребятки уже стояли в ряд чуть ли  не по росту, как провинившиеся школьники в кабинете директора. Арчинский встал перед ними, сложив руки, сжатые в кулаки, на груди. Если бы взглядом можно было убивать, то пацаны уже бы делали свой последний вдох.

- Если я сказал - охранять, значит, надо сдохнуть и выполнить! Вас три девчонки, как лохов последних развели, – прорычал Дан, – И лучше вам сейчас всем помолчать, чтоб я не показал степень своего бешенства на чей-то роже или рёбрах.

На последнем слове упомянутая часть тела заныла и у меня, но я привычно отгородился от боли и слабости.

- Но не надейтесь, что мы проехали этот эпизод! – в конце пригрозил мужчина, хотя в глазах молодых парней и так плескался ужас предстоящих мер воспитания.

Спокойно стоял только Пашка,  морщась немного.