Дерзость на шпильках

Сделал вид, что не замечаю её потуг освободиться, посмотрел время на маленьких часиках на тонком запястье. Оказалось, что уже  глубокая ночь, второй час.

- Да. Я звонила маме, она сказала, что ночью лихорадка может снова вернуться. Решила вздремнуть в гостиной, а проснулась от твоих периодических стонов и даже вскрика. Решила, что тебе снова плохо, хотела проверить температуру.

Анна кивнула в сторону, где на полу в длинном ворсе ковра недалеко от кровати валялся термометр.

- Нет, я себя чувствую неплохо, это всё сон.

- Да я поняла, что просто дурной сон. Обычно люди так и делают, когда снится что-то плохое, хватают пистолет и тычут им в будящего.

В голос девушки вернулся лёгкий сарказм, и будь я проклят, но меня это радовало.

- Ну, мы все разные, так что...

- Да, да, я намёк поняла, уже ухожу, – шмыгнув носом, девушка собралась уходить, но я по- прежнему держал ее за руку.

- Как уходишь? Я, вроде, еще не просил.

- И не надо просить, вот сейчас лапку мою выпустишь, и я испарюсь.

Пойду домой, а то Боня один не любит спать.

- Господи, в два часа ночи?! Совсем с ума сошла?  - возмутился я. – Утром пойдёшь хоть на все четыре стороны, и Боня твой переживёт. Вон, какой упитанный, может, похудеет малость на нервной почве и без ужина. Ты меня, вроде, лечить собиралась! – закончил своё бухтение, отпуская ее пальцы.

Девчонка снова только выдохнула и ушла из спальни, прихватив с пола градусник. Прилёг обратно на постель, так как слабость кружила голову, а возможно, это цветочный чарующий аромат женских духов.

Удивительно, как терпеливо Анна лечит мою «больную задницу», спрятав свои коготки и острый язычок, но тут главное не расслабляться.

Сейчас милая, ласковая и заботливая, а потом нож в спину, пискнуть не успеешь. Знаем таких… проходили. Я был благодарен за ее помощь, но чувствовал всем нутром, что утром от нее надо быстро избавляться. Это как в слежке, когда я со сто процентной уверенностью могу сказать, что пора валить, иначе накроют.

С ней мой контроль страдал, но, самое главное, она так глубоко проедала мне печенку, что руки безбожно чесались перекинуть ее стройное тело через колени и хорошенько надавать по этой волнующей меня уже вторые сутки заднице.

Я по жизни старался избегать чрезмерных эмоций, так моя явная нелюбовь к общению быстро охлаждала пыл строптивых девиц, а в тяжёлых случаях с брутальными пацанами шел плюсом удар в челюсть.