Дерзость на шпильках

И я воспользовалась, я «пользовала» как только умела! Мой мозг был способен лишь на выдачу сексуальной информации, на остальное просто не хватало сил.

На каждый мужской захват моего тела я отвечала взаимностью, совершенно бесстыдно лаская все, до чего доставала. При всей хаотичности и дикости наших движений мы двигались, будто в унисон, словно это не в первый раз, и мы знакомы тысячу лет, только очень-очень давно не виделись.

Моя месть уже вскоре была позабыта, так как мой личный Гномище и в постели ненадолго дал власти, прижав своими бёдрами к кровати, а мои тонкие лапки перехватил одной рукой, заведя вверх к изголовью кровати.

Его глаза обещали меня сначала растерзать, потом собрать в кучку и повторить пункт номер один.

Глубокий поцелуй, шуршание фольги, все мои попытки оттянуть финальное блюдо потерпели фиаско. Вот только ни капельки сожаления не было, и я с радостью приподняла бедра вверх. Демидов входил в меня так медленно, что, обхватив его ногами посильнее, ускорила процесс.

В ответ послышался яркий мат сквозь стиснутые зубы и глубокий вдох мужчины.

- Аня, давай полегче! Иначе мы завершим раньше, чем я планировал! – прохрипел он, прикусив нежную кожу ключицы.

Его укус возымел обратный эффект, я лишь сильнее прогнулась в спине, требуя ещё больше. И меня одарили жёстким ударом мужских бёдер в совокупности с захватом губ и груди в плен. Каждое движение Артёма во мне вызывало всё новую волну сладких ощущений, просто затопляя меня в его теле, запахе.

И казалось, что вот сейчас я потону в этом озере наслаждения, как он резко остановился и вышел из меня. С моих губ сорвался недовольный стон разочарования.

- Не так быстро, Цветочек недооценённый! Переворачивайся на живот, у меня есть незавершённые дела.

Ууу, он ещё и подшучивал, вот же … но моё тельце уже перевернули, а его руки нежно ласкали ягодицы, сопровождая поцелуями. Точно! Он же обещал пожалеть мою пострадавшую в битве с ремнем попу.

Жалели нас крайне старательно! Мне казалось, что своим языком и губами Демидов картину раннего экспрессионизма выводит, не обращая внимания на мои стоны и просьбы прекратить меня мучить. Решив, что данного холста ему мало, он расширил зону рисования, подключив ещё и пальцы к воссозданию моего эпического оргазма.

- Артём, я больше не могу, – в конце стона прошептала я, решив сдаться этому сексуальному художнику.