Полковник Загребельный, посмотрев на нас насмешливо и даже с вызовом, как и мы тоже снял своё дорогое кожаное пальто, явно итальянское, а не турецкий дерибас и, оставшись в отлично сидящем на нём английском костюме, фыркнув ответил:
— Ну, наконец-то, москали поганые за ум взялись. Давненько я этого ждал, давненько. Ну, что же, Коля, задавай свои вопросы.
— Ваня, наш первый вопрос такой, готов ли ты бросить всё и заняться одним единственным делом — возродить великую Российскую империю и восстановить всё её потери? — Спросил я — Только не считай мой вопрос риторическим.
Дело очень серьёзное.
— Да, готов, — незамедлительно последовал ответ, — и даже готов за это отдать свою жизнь, мужики.
Мои друзья заулыбались, а я угрюмо проворчал:
— Нашел чем удивить. Мы тут все такие. Ты мне лучше ответь, Ваня, согласен ли ты ради этого пожертвовать жизнью всех своих родных и близких, твёрдо зная, что добьёшься поставленной цели?
От этого вопроса полковник Загребельный опешил и, задумавшись, потёр рука об руку.
Пристально посмотрев мне в глаза, такого тяжелого взгляда я в жизни не видал, он тихо сказал:
— Если будет надо, то пожертвую, но чтоб не впустую."
"— Тогда ответь на последний вопрос, Ваня, — негромко сказал я бывшему коллеге, работавшему в Южной Америке, — Ты согласен на подробное интервью с наркотиком правды? Мы через это все прошли и ты сможешь прочитать распечатки, а через какое-то время снова пройдём, чтобы после этого отправиться в бой.
Если ты не согласен, то вали отсюда, мы только и потеряем, что этот вербовочный пункт, а если согласен, то запомни, Иван, войти в наше братство ты войдёшь, вот только потом навсегда в нём останешься и освободит тебя от него только смерть. Каждому из нас уже вшита под шкуру одна фиговина, с помощью которой мы следим друг за другом и контролируем каждый произнесённый нами звук даже тогда, когда лежим в постели с любовницей или с женой. Как только выяснится, что кто-то вздумал стать предателем, смерть последует немедленно.
Ты согласен жить и работать на благо Великой России на таких условиях?
Старый друг Головы почему-то облегчённо вздохнул и сказал:
— Согласен, мужики, но предупреждаю, если вы вздумаете заняться какой-то хернёй вместо дела, я вас всех уничтожу. — Иван снял пиджак, заголил правую руку и спросил Айболита — Пентотал?
Наш Химический Айболит рассмеялся и воскликнул:
— Смеёшься, Ваня? Мы же не бомжи какие-нибудь.
