Ее шили из хлопчатобумажной ткани цвета хаки (серо-зелено-желтый). Она имела стоячий, мягкий воротник, застегивающийся на две маленькие форменные пуговицы. Само собой, с подворотничком. Карманы прорезные, с прикрывающими клапанами. То есть на выходе получилась вполне типичная советская гимнастерка конца Великой Отечественной войны. Брюки были заимствованы из той же эпохи, дабы сочетаться с рубахой, и являли собой, по покрою, обычные армейские бриджи образца 1935 года, только в цвет гимнастерки и без лампасов. Назывались они, как вы уже догадались — гимнастическими брюками.
Завершала этот костюм (гимнастический) обувь — короткие сапоги до середины голени из мягкой, хромовой кожи с набойками. Александр хотел попробовать заказать обычные армейские бутсы более позднего периода, однако, весьма быстро отказался от этой идеи из-за технологических и эксплуатационных проблем. Как-никак в его время марш броски по 50-100 км пешком не самое распространенное явление, а потому сапоги были уже не столь актуальны.
Девятого июня того же года, закончив работу над уставом ордена посвященного архистратигу Михаилу, Александр смог договориться с матерью о предварительном, семейном рассмотрении его задумки.
Ведь вся эта игра в орден была чистой воды шалостью, с точки зрения родителей. А вот ребята восприняли ее прекрасно, да что там говорить — они просто загорелись этой идеей. Нужно было развивать инициативу, а потому Саша был настроен добиться, хотя бы полуофициального, признания ордена. И вот, вечером девятого июня, во время общих семейных посиделок за чаем, Александр обратился к отцу с просьбой ознакомиться с проектом написанного им устава.
В общем, все улыбались, умилялись, и даже слегка пожурили Сашу, дескать, какой деловой мальчик, но, в конце концов, император, все же, согласился изучить проект и дать заключение по нему. Собственно, только на словах, и отложил устав сразу «в долгий ящик». Но, не одобрив официально, ему и не запретили заниматься вопросами ордена. Поняв это, Александр решил работать дальше над положительным разрешением этой непростой задачи, так как ему казалось, хоть и ошибочно, что его проверяют на устойчивость намерения.
Проявит ли он упорство в достижении своей цели или он просто маленький шаловливый ребенок."
"Покопавшись в памяти, Саша вспомнил об очень интересном персонаже — московском митрополите Филарете, который мог быть весьма полезен в этом деле. Поэтому, сразу после беседы с отцом пришлось сесть за проект письма к владыке.
