Еще, поди, от целителя взбучку получил. Лишь бы рана не открылась – кто знает, насколько необратимо магическое лечение?
Правду говоря, у меня тоже не было времени скучать или беспокоиться. Нужно было приготовить еду – с запасом, если на место уехавших гостей прибудут новые. Напечь хлеба, сварить эль и пиво, поставить его бродить. Вымыть за гостями комнаты, перестелить и выстирать белье – одно дело следовало за другим, как всегда.
Бланш, распробовавшая устрицы, сбегала на берег за «ракушками». Предлагать их магам я не стала, памятуя о реакции Фила и Джулии, но оказалось, что они уже пробовали устрицы в каком-то походе и сочли вкусными, так что пришлось сестре бежать на берег еще раз.
Ближе к вечеру появились новые постояльцы. Этого купца я помнила, хотя он давно у нас не появлялся. Услышав о том, что отец умер и трактиром теперь занимаюсь я, он явно заколебался, но все же решил остаться. Когда его люди устроились, купец подошел ко мне и спросил, понизив голос:
– Твой батюшка оказывал мне… некоторые дополнительные услуги.
Не передал ли он вам с братом и это дело?
Я колебаться не стала.
– Простите, я не понимаю, о чем вы. Батюшка скончался за полдня, и если у вас были какие-то конфиденциальные договоренности, он не успел об этом рассказать. Прошу прощения.
Даже если бы в минуту помрачения рассудка я и подумала бы о контрабанде, планировать незаконные делишки, когда вокруг меня кружит сын лорда, он же капитан замковой стражи?
Купец помолчал, потом заметил:
– Значит, вы не знаете, что Бен остался мне должен?
Я едва удержала истерический смех.
Прямо-таки повальная доверчивость среди контрабандистов – все оставили дорогой товар и все под честное слово! Прав был Альбин – обманувший однажды обманет снова.
– Боюсь, батюшка не успел посвятить нас в свои тайны. Но если у вас есть расписка, я, конечно, выплачу долг.
– О чем ты, какая расписка, если речь идет о конфиденциальной договоренности?
Я развела руками.
– Прошу прощения, но батюшка учил меня не верить на слово.
Интересно, была ли хоть доля правды в словах Гильема, или фунты специй существовали лишь в его фантазиях?
– Не веришь купеческому слову? – оскорбился постоялец.
– Как можно! – всплеснула я руками. – Купеческое слово нерушимо. Раз вы говорите, что отец вам задолжал, значит, так и есть – и когда-нибудь я верну вам этот долг, какого бы размера он ни был.
– Когда-нибудь?
– Конечно. Обязательно. Непременно. Когда-нибудь.
– Я хотел бы услышать что-нибудь более определенное.
