Я помедлила – наверное, еще не поздно было отказаться. Сделать вид, будто не поняла намека, вспомнить, что я приличная девушка, а не какая-то там! И все же, пропади оно все пропадом, я не хотела отказываться! Может быть, я об этом пожалею – да наверняка пожалею, но…
Я хотела быть с Альбином. Таять в его объятьях, терять голову от поцелуев, узнать, наконец, каково это – когда двое становятся одним. Хотела – замирая одновременно от страха и от сладкого предвкушения."
"И я вложила дрожащие пальцы в его ладонь, поднявшись на ноги.
Альбин улыбнулся мне, и было в этой улыбке что-то такое, что меня снова обдало жаром с головы до ног.
Я позволила Альбину вывести себя из комнаты – тихонько затворилась дверь, и засов едва слышно прошуршал, возвращаясь на место. Так же затворилась и дверь трактира.
Ночная прохлада обволокла меня, заставив задрожать – или это была дрожь ожидания? В тот же миг на плечи опустился плащ.
– Вот так, – обнял меня Альбин. – Не мерзни. И не бойся.
«Я не боюсь»! – хотела было сказать я, но дыхание перехватило, и я просто позволила вести себя прочь от трактира, мимо конюшни, дальше на мыс, откуда ветерок нес шепот моря.
На какой-то миг ночь, казалось, сгустилась вокруг нас, став вовсе непроглядной, а потом тьма рассеялась, и я ахнула. За темной пеленой обнаружилась… нет, палаткой это сооружение, пожалуй, назвать было нельзя. Шатер, сшитый из белых и алых полос, в котором не только я, но и Альбин мог стоять в полный рост. По ткани змеилась вышивка золотом, мягко светилась, разгоняя тьму.
А вокруг шатра мерцали диковинные растения, сотканные из света. Приглядевшись, я поняла, что золотая вышивка на ткани – вовсе не вышивка, а все то же волшебное сияние, что создало травы и цветущие кусты.
– Какая красота! – восхитилась я.– Это ты сам все сотворил?
– Сам.
– Да ты настоящий художник!
Альбин, улыбнувшись, покачал головой, но было видно, что мой искренний восторг ему польстил. А я разглядывала цветы – похожие и непохожие на настоящие.
С чашечки, напоминающей мак, вспорхнула бабочка, устремившись ко мне. Я протянула ладонь, и бабочка устроилась на ней. Прикосновения я, конечно, не ощутила. Раскрыв и закрыв крылышки несколько раз, бабочка упорхнула, растворилась в темноте золотистой искрой. Альбин тихонько потянул меня за руку, откинул полог шатра, пропуская вперед.
Изнутри стены были украшены теми же узорами, льющими ровное золотистое свечение.
