Да, все мы небезупречны, и, наверное, у меня не было права судить их – не зная, что значит воспитывать детей и каково обнаружить, что они наворотили непоправимых глупостей. Впрочем, одно я точно знала: если кто-то из моих сестер вдруг принесет в подоле, я сделаю все, чтобы их прикрыть. Может, потому что сама не без греха, а может, просто любила девочек, как родных.
Мне трудно было найти оправдание тем, кто бросил родного человека на произвол судьбы. Даже если Гильем сказал правду, и мать Евы в самом деле сбежала из дома, обнаружив, что беременна, и родня вынуждает ее избавиться от плода.
Даже если с точки зрения семьи вытравить плод было разумным решением – я вполне могла посмотреть на ситуацию отстраненно, как если бы не я сама была тем самым нежеланным ребенком. Впрочем, и проклинать их…
– Я не держу на вас зла, – сказала я.
В самом деле, с чего мне злиться на людей, которых я никогда в жизни не видела? Ева могла бы вырасти в других условиях – но кто сказал, что ей было бы лучше в семье аристократов? Отец – отчим – и мачеха действительно любили ее и баловали по мере сил, а способны ли любить эти люди?
– Но, как я уже сказала, у меня есть семья, и другая мне не нужна.
Что до души – тут будет решать другой судия, и повлиять на него не в моей власти.
– Выходит, мы зря проделали дальний путь? – спросил граф.
– Об этом вам судить. Мое прощение вам не нужно – мне незачем вас прощать, а возлюбить друг друга всем сердцем у нас вряд ли получится.
– Сколько? – прошипела женщина.
– Сколько ты хочешь за великую честь для девки вроде тебя?
Я покачала головой.
– Прошу прощения, милорд и миледи, у меня много дел. Захотите есть – спускайтесь.
– Постой! – мужчина схватил меня за руку. Обернулся к жене. – Гизела, оставьте нас.
– Вы, граф, будете унижаться перед…
– Я готов на коленях ползти до самой Каноссы10, если понадобится! Выйдите!
Леди хлопнула дверью, точно простолюдинка.
– Присядь, пожалуйста, – попросил граф. – Похоже, разговор будет долгим.
Я опустилась на сундук, служивший одновременно и лавкой. Гость сел на постель. Помолчал, собираясь с мыслями.
– Хорошо, буду откровенным. Мы… я действительно виноват перед тобой… и перед Розалин. Ее не вернуть. Ты же… Едва ли я бы набрался решимости приехать и посмотреть тебе в глаза, если бы меня не попросили об услуге.
– Кто? И о какой именно услуге?
– Герцог Альбин, приемный сын вашего лорда.
Герцог Альбин. Признал, значит, его отец.
