Но почему я едва не позволила ему дойти до конца? Да что там, еще немного, и я сама бы на него влезла!
Воздух в легких кончился, я остановилась, опираясь о сосну. Кое-как отдышавшись, снова выбралась на дорогу. Точно издеваясь, неторопливо застучали копыта, и в каком-то десятке метров от меня появился абрикосовый конь с ухмыляющимся всадником.
Я всхлипнула. Да оставит он меня в покое или нет? Тряхнув головой, развернулась и зашагала вперед. Бегай не бегай, а все равно нагонит.
– Ты снова забыла, – поравнявшись со мной, Альбин тряхнул сумкой.
Его люди следовали поодаль: на расстоянии видимости но так, чтобы ничего не слышать.
– Вы очень любезны, милорд, – буркнула я, забирая Евину вещь.
– Я же просил… – Угроза, прозвучавшая в его голосе, заставила меня поежится.
– Я, может, тоже просила оставить меня в покое, – проворчала я себе под нос.
– Разве? – ухмыльнулся Альбин. Демонстративно постучал себя по уху. – Я, наверное, не расслышал.
– Зачем? – не выдержала я. – Зачем ты меня преследуешь? Что, мало симпатичных вдовушек в округе? Они и поумелей будут в таких делах.
Далась тебе я!
Он спрыгнул с седла, зашагал рядом, ведя коня в поводу.
– Ты сама привлекла мое внимание, так чего теперь жалуешься?
Я ругнулась.
– Прошу прощения, я снова не расслышал.
– Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь, – вспомнила я бессмертное.
Альбин рассмеялся.
– Сама придумала?
– Нет. Отец часто повторял, – соврала я.
– Неглупый человек, кажется, был твой отец.
А с виду и не скажешь.
Я пожала плечами.
Какое-то время мы шли молча. Деревья начали редеть, стал слышен собачий лай, пахнуло дымом и навозом. Я остановилась.
– Господин…
Он покачал головой и улыбнулся краем рта.
– Альбин… – Имя обожгло язык. – Пожалуйста… Если деревенские увидят меня рядом с тобой, в эту же ночь в наш трактир будут ломиться все неженатые парни и половина женатых. Потому что раз позволила одному – значит, можно взять всем.
– Тебе стоило об этом подумать до того, как пришла ко мне, – небрежно заметил он.
Я опустила голову, щеки налились горячим свинцом.
– Я думала только о долге, будь он неладен. И все же, если в тебе есть хоть капля человечности… Может быть, я и заслужила позор. Но у меня две сестры, и они вовсе ни в чем не провинились.
Альбин смерил меня долгим задумчивым взглядом.
– Полезай в седло.
Он издевается?"
"– Сядешь передо мной, накину заклинание отвода глаз, никто не обратит на тебя внимания.
