На какое-то время повисла тишина, прерываемая лишь скрежетом пестика. К орехам пошла петрушка, черемша, пара гранул соли – солили тут куда меньше, чем привыкла я, но память Евы помогла в который раз. Жаль, базилик в эти края еще, кажется, не завезли, по крайней мере, в воспоминаниях Евы я не нашла ни намека на него. И, на будущее, надо что-то придумать с растительным маслом: подсолнечника нет, оливковое привозят только для церкви. Льняное? Горчичное? Там видно будет.
Ладно, пусть то, что у меня получилось сейчас – не настоящее песто, но это можно намазать на хлеб и будет вкусно.
А если все-таки справиться с сыром и прибавить его к этой смеси, можно и в макароны… в смысле, в домашнюю лапшу.
Я отогнала соблазнительное видение. Не говори «гоп»: среди кухонной утвари я не нашла множества привычных мелочей. Ничего, если у меня будет время – появится и все остальное.
Подавая пример младшим, я зачерпнула соус куском лепешки и едва не проглотила все целиком, не жуя. До сих пор я сама толком не понимала, насколько была голодна.
Младшие пробовали осторожно, но вскоре на их лицах любопытство и подозрительность сменились удовольствием.
– Вкусно, – заметил Фил, намазывая еще один кусок. – Раньше ты такого не готовила. Кто научил?
Так, а вот об этом я не подумала. И откуда, спрашивается, на меня снизошло кулинарное озарение?
– Неподалеку от замка я встретила паломника, – начала вдохновенно сочинять я. – До деревни мы шли вместе, и он рассказал, что язычники едят совершенно не так, как мы, и показал эту траву.
Своеобразный вкус, мне понравилось, ну, и… – Я пожала плечами. – Он много рассказал, и, думаю, я еще попробую сготовить что-нибудь новенькое и вкусное.
Интересно, надолго хватит этой легенды, или вымышленные паломники теперь пойдут через деревню косяками? Нет, не получится. Фил необразован, но не глуп.
– Если будет кому готовить, – мрачно заметил он.
В самом деле, стоит решать проблемы по мере поступления. И для начала решить, стоит ли рассказывать все самой младшей сестре.
Остальные, похоже, подумали то же самое, потому что Джулия укоризненно уставилась на брата, а тот мазнул виноватым взглядом по ней, потом – по Бланш, младшей, и вперился в стол."
"Бланш подперла подбородок кулаком. Выглядела она сущим ангелочком: круглое личико, золотистые волосы, голубые глаза. Вот только у этого ангелочка уже сейчас на все было свое мнение, и если при родителях она еще сдерживалась, то брату и сестрам не стеснялась его высказывать.
