Похлебка у гостей особого интереса не вызвала, да я и не обольщалась. Подобные полусупы-полукаши готовили в любом доме, ну и в тавернах, конечно, тоже. Разве что обычно никто не станет заморачиваться, заправляя почти готовое блюдо салом с чесноком. Скидал в котел, что бог послал – вот и обед. В иных тавернах котел вовсе с огня не снимали. Раздав несколько порций, доливали воду, докидывали горсть крупы, повезет – добавляли мяса или птицы, а не повезет – значит, так обойдутся. И хорошо, если вода успеет закипеть, да крупа – развариться до того, как появятся следующие гости, а то так и подадут.
Но хоть мой кулеш поначалу никого не заинтересовал, миски опустели почти мгновенно. А вот на лаваш с начинкой те трое, что не видели, как он готовился, посмотрели с опаской.
– Не отравлено, я смотрел, – улыбнулся Эгберд и откусил первым.
Так вот чего он вокруг меня все время крутился! Что-то в этой местности многовато параноиков. Сперва Альбин, теперь, вот, Эгберд. Неужели он всерьез полагает, что кто-то стал бы его поджидать именно здесь, чтобы отравить? Или говорит о себе въевшаяся намертво привычка?
Неторопливо прожевав, Эгберд одобрительно кивнул, после чего в лаваш вгрызлись и остальные.
Такой гаммы чувств на лицах едоков мне не доводилось видеть никогда. Нет, я хорошо готовлю, но и льстить себе незачем: в мишленовский ресторан меня вряд ли позовут. Тем удивительнее было наблюдать за реакцией.
– Я был прав, из таких ручек еда не может быть иначе чем амброзией! – воскликнул Юбер, широко мне улыбаясь.
– В королевском дворце так не кормят!
Я склонила голову, принимая похвалу со спокойным достоинством. Хмыкнула про себя – можно подумать, он был в королевском дворце! Да и вообще… не иначе клинья подбивает. Надо поосторожней, и Джулии сказать, чтобы поменьше ему улыбалась. Просто, на всякий случай.
Конечно, все это время я не стояла, наблюдая за гостями. Если на вечер крольчатина «на мой вкус», значит, сделаю подобие плова, только с перловкой.
Как раз будет достаточно времени, чтобы она дошла до нужной мягкости. Моркови достаточно; на полу погреба, присыпанном песком, она благополучно долежала с осени, вязанками лука увешаны все кладовые. Так что, пока гости ели, я разделала освежеванную тушку кролика, которую принес Фил – хорошо, что он помог, не уверена, что сумела бы забить зверька сама. Человек, конечно, ко всему привыкает, но пока налет цивилизации на мне был слишком свеж.
